– Ну что, попробуем, как вы тут питаетесь, – подсмеиваясь, сказал Олег.
Наевшись до сонной лени, мы лежали и разговаривали, Олег с удовлетворением чистил соломинкой зубы, а мои милые поварята тихо ушли на пляж.
– Да, у вас хорошо, сытно, тихо, – зевая, говорил Олег, – а на «Марсе» то пьянки, то облавы, никакого житья.
– А как наш Аполлон Нудистский? – спросил я.
– Пьет и тебя ругает, продукты все унес, девчонок всех увел. Так что давай, возвращайся назад, будем твою густую кровь пить, а то ты здесь от спокойной жизни ожиреешь, – ухватив меня за плечо, весело сказал Олег.
– Нет, Олег, мы уж как-нибудь здесь будем проживать свои несчастные дни, – сказал я.
– Ну ладно, несчастный, я пойду. Так что нашим передать?
– Передай, что мы погибаем, но не сдаемся, – сжав руку в кулаке, заключил я.
Олег, распрощавшись, сытой походкой медленно спустился с горы. Передвинув ложе под слабую тень кустов, я улегся на спину и, с удовольствием вытянув ноги, стал теребить зеленую веточку у себя за головой. Дмитрий лежал на надувном матрасе и читал, Семеныч дремал, вытянув ноги из палатки, а Игорь, обследуя кусты возле моей палатки, обнаружил зелено-желтую змею около полуметра длиной. Она, как и мы, насытившись, отдыхала на зеленых ветках, и теплый ветерок обдувал желтое змеиное брюхо, ее неподвижность являлась надежной защитой от посторонних глаз.
– Послушай, так это же змея, – удивленно сказал я.
– Конечно, змея, – с живым интересом сказал Игорь.
– Слушай, ты, пожалуйста, не трогай ее, пусть себе отдыхает.
– Да я просто ее разглядываю, – с успокаивающей интонацией ответил он.
Я повернулся лицом к Семенычу и представил себе, как наша гостья раздвоенным язычком щекочет ему пятки. С одной стороны это было весело, а с другой, одно неверное движение и… неизвестно, чем бы все это кончилось. На площадке появилась Оля, вид у нее был усталый и недовольный; не говоря ни слова, она забралась в палатку и, очевидно, уснув, затихла. Игорь, оставив змею в покое, развел огонь и разложил на бурых камнях морских мидий. Я с любопытством стал смотреть, как коричневатые ракушки медленно раскрывали свои белые рты, запахло чем-то морским и съедобным. Дмитрий отложил книгу и, усевшись на матрасе, стал довольно потирать руки.
– Виктор, а что ты лежишь? Попробуй наш улов, – сказал Дмитрий и палочками снял с камней одного моллюска.
– Ты знаешь, Дмитрий, – поглядывая на раскрытые раковины, заговорил я, – как-то я не особенно расположен к этим моллюскам, очевидно не пристрастился.
– О, кто к нам пришел. Юра, давай с нами, мы тут как раз морской пищей питаемся.
Я встал и перенес ложе поближе к нашей каменной печи, из раковин доносилось потрескивание запекающихся моллюсков. Юра подцепил одну раковину ножом и уселся на матрас к Дмитрию. Он был невысоким парнем, но широк в плечах и крепкого сложения, единственное, что я знал от Дмитрия, что он самбист. Поев мяса моллюска, он встал и с интересом оглядел наш лагерь, в нем чувствовался беспокойный характер, меня позабавило его сходство с упитанным грызуном, вечно снующим во все углы. На нашу беду Игорь рассказал самбисту о своей находке, отчего тот незамедлительно пошел исследовать змею. Моллюски мне не понравились, и я, закинув сломанную раковину в огонь, взял канистру и прополоскал рот. А наш беспокойный грызун подобрал с земли сухую ветку и на ее конце привязал петлю из веревки, он ловко подцепил спящую красавицу и снял ее с зеленых ветвей. Самбист стоял к нам спиной, и мы с Дмитрием, увлеченные беседой о крабах и их вкусовых достоинствах, ничего не видели, но когда надо мной повисло желтое тело извивающейся змеи и я близко увидел ее гладкую чешую, то так быстро вскочил с ложа, что сумел увлечь за собой всех остальных. И в этот момент своего отчаянного рывка я налетел на крепкий ствол дерева, произошла мощная вспышка в моих глазах, и в эту минуту прозрения я увидел перекошенное лицо Семеныча, выглянувшего из палатки. Одна веревка его палатки была привязана к злополучному дереву, на которое я налетел. Увидав всеобщее смятение в лагере, он решил, что случилось что-то ужасное, и наглухо закрыл молнию палатки. Все это произошло в одно ужасное мгновенье, извивающаяся змея легко выскользнула из петли самбиста и точно упала на мое ложе, обретя свободу, она, словно стрела, выпущенная из лука, стремительно поползла в направлении моей палатки. Все мы все еще стояли за безопасной чертой нашего лагеря, постепенно приходя в себя, и тут я вспомнил, что в палатке спит Оля.