– Нельзя же так далеко заплывать, – хмуря свои брови, сказала Ирина.
– Вот это правильно, – вылезая из моря на пирс, говорил я, – так вот и гибнут одинокие странники, – вглядываясь в даль, заключил я.
– Теперь немедленно ложись и загорай, – скомандовала Ирина.
– Оля, да ты совсем обезвожена, – сказал я и прижал холодные мокрые ладони к ее нагретой солнцем спине.
– А, – закричала Оля, – зачем ты меня охладил?
– Это не я, клянусь тебе Посейдоном, пославшим меня с этой мокрой миссией.
Я лег рядом с Ириной на покрывало и, тая, как Снегурочка под безжалостными лучами солнца, затих, принимая ненужный мне загар. Я вспомнил о том дне, когда мы только приехали в алуштинский край, неужели это было так давно, неужели я стал другим человеком, нет, этого не может быть, повторял я про себя и укрывался шляпкой Ирины. Окончательно изжарив меня на раскаленном пирсе, Ирина повела нас в видео-кафе, которое, к моему счастью, находилось в тени высоких кипарисов. Постояв в тесной очереди, мы взяли холодный виноградный сок и кольца с орехами, студенты, не отрываясь, смотрели очередной бессмысленный боевик. Еда немного прояснила мой туманный взгляд, но чувствовал я себя поджаристым блинчиком, который можно было окунуть в холодную сметану и съесть.
– Давайте купим дыню, я так хотела чего-нибудь такого, – мечтательно произнесла Ирина, – что даже и не знаю, чего я хочу.
– Они такие маленькие, Ира, там одна кожура, – возразила Оля.
– Так давайте возьмем парочку. Виктор, ты умеешь выбирать дыни? – спросила Ирина.
– Что-то не нравятся мне эти желтые шары и, кстати, желтый цвет измэны, – шепнул я на ухо Ирине.
– Вы что, сговорились мне перечить, нет, быть на юге и не поесть дыни, это исключено. Все, решено, мы берем вот эти две, взвесьте их, пожалуйста, – не считаясь с нашим мнением, сказала Ирина.
Плотный мужчина в белом халате с потным лицом снял с весов дыни и передал их мне, а я, щелкнув пятками, последовал за Ириной и Олей, которые в очередной раз ссорились из-за мелочей. Мы вошли в парк любви, и я выбрал самую тенистую лавочку, и когда Ирина и Оля перестали ссориться, то я весело подбросил им дыню раздора, от которой чуть позже пострадал и сам.
– Оля, ну что же ты не ловишь дыни, они же катятся по лавочке, – возмутилась Ирина.
– Сейчас я все брошу, и буду ловить ваши дыни, – отрезала Оля.
– Господа, обнажите ваши шпаги и сходитесь.
– Признайся, ты сделал это специально, а теперь смеешься над нами, – заглядывая мне в глаза, сказала недовольная Ирина.
– Мадам, приношу вам свои извинения, господа, уберите шпаги, – отчеканил я и изящно взял руку Ирины, чтобы поцеловать ее.
Ирина улыбнулась, и ее свободная загорелая рука отпустила дыни, а они, весело подпрыгивая, покатились по лавочке навстречу своей гибели, но проворные руки Оли сумели остановить это жуткое зрелище.
– А что это вы там делаете? – спросила Оля вкрадчивым голосом.
– Да мы тут воздухом дышим, – ответил я и несколько раз поцеловал руку Ирине.
– Мы будем есть дыню? – спросила недовольная Оля.
– Ну, конечно, – сказали мы в один голос с Ириной и повернулись к Оле с американскими улыбками.
– М, какая сочная дыня, – мяукая, словно кошечка, сказала Ирина.
– И сладкая, – подтвердила Оля.
– И жутко перезрелая, – мягко сказал я.
– Не правда, – ответила Ирина.
– А Буонарроти? Или это сказка тупой бессмысленной толпы? И не был ли убийцею создатель Ватикана? – быстро оттолкнувшись от слов Ирины, стал декламировать я бессмертные строки Пушкина.
Ирина, жуя дыню, радостно зааплодировала, но я напрасно так ерничал, потому что позже тема отравления продолжилась, и воспрянувший духом диктатор был вновь повержен.