«Драконы?», молча ужаснулся я. «Тогда понятно».
– Вероятно, ты хочешь знать, Шмыгль из будущего, как погиб твой друг?
– Да…
– На него со всей дури налетел дракон – не такой огромный, как Смауг, но столь же коварный. Он вцепился когтями своих лап в Элессара, и снял его с коня; сражались они в воздухе. А потом дракон протащил его по земле, пока король, изловчившись, не зарубил его насмерть. Как видишь, попрыгун: и дракон свершил своё дело, потому что Арагорн больше не открыл своих чудесных, ясных глаз.
– Я хочу хоть чем-то загладить свою вину. – Начал я. – Позвольте мне свершить то, что я умею: в Древнем Египте меня научили бальзамировать тела. Авось, это пригодится, ибо путь назад-то не близкий…
– Иди, и сверши. – Молвил Эомер. – Да не сейчас! – Окликнул он меня. – После; скоро уже будет привал.
Мы встали лагерем в месте, через которое не проезжали с Арагорном по пути в Арнор – географию Средиземья я, к сожалению, знаю не очень хорошо (но на карте покажу, примерно где). Что же до бальзамирования, то не поднялась у меня рука на вскрытие и последующую очистку; не смог я пойти на это. Поэтому я распорядился выдать мне рулон льняной ткани (если таковая у кого имелась). Я очень бережно обмотал тело короля этими бинтами (предварительно пропитанными специальными благовониями), и на этом всё: благоуханной обмотки будет вполне достаточно; до Минас-Тирита тело Элессара доберётся в нормальном виде, ничего с ним не произойдёт.
Траурное шествие, траурная процессия… И унынию воинов нет предела – наследник короля слишком юн и зелен, чтоб воссесть на трон. Хотя, их юноши взрослеют быстрее – пока наши парни, бездарно растрачивая время, играют в какой-нибудь Counter-Strike, те юнцы, царевичи уже овладевают базовыми знаниями управления государством.
Мне было бы тяжело описывать похороны; все эти могилы, женский и детский плач. Скажу лишь, что Элессару воздали должное, и упокоен он с миром, и земля ему стала пухом. Усыпальницы Минас-Тирита – хорошая криокамера, и все тела остаются в сохранности; когда-нибудь Эру Единый оживит их! И встанут они, и пойдут, и будут петь песнь, восхваляя Его.
Я же, не смея показаться на глаза Арвен (кто знает, что она теперь думает обо мне?), поспешил скрыться от посторонних глаз – да, рай Средиземья закончился для меня вместе со смертью Арагорна. Такого короля, как он, эти земли познают, вряд ли… Посему я решил уйти с глаз долой, из сердца вон; не мельтешить и не мешать. Я явно лишний здесь, я нарушил целостность, покой.
– Ты со мной? – Позвал я Маленькое Зло. – Скорее! Не будем терять ни минуты; мы возвращаемся туда, откуда пришли – сиганём в Запретный пруд, и всё на этом. И пусть меня пронзит стрела – мне уже не будет страшно; много, много видел я…
– Не более чем я. – Сказала мне высокого роста женщина с покрытою главой (похоже, она слышала мои последние слова).
Это была Арвен: она преградила мне путь между узких стен коридора.
– Возьми это. – Вложила она мне в руки какой-то изумительно блестящий кулон на мифриловой цепочке. – Мой тебе маленький сувенир; будешь вспоминать своих друзей в Средиземье.
– Спасибо. – Поблагодарил её я. – Мне очень приятно.
– Запретный пруд прекрасно охраняем. – Напомнила мне Арвен. – Но будь спокоен: тебя и твою пташку не тронет никто.
– Ты не злишься на меня? – Спросил тут я, ибо это меня гложет; очень неприятно осознавать, что ты – первоисточник всех бед на свете.
– За что? Свой путь я выбрала сама. – Вымолвила Арвен. – Я знала, что рано или поздно это должно было случиться – что вы, люди, смертны. Но если ты познал настоящую, искреннюю, взаимную любовь – ты поймёшь меня. Я отреклась от пути эльфа и встала на путь человека; когда-то не станет и меня. Я познала боль, но вкусила и радость; я увидела смерть, но тут есть и жизнь. – Она показала на живот. – Внутри меня малыш, это плод любви меня и Арагорна. Я чувствую, что это девочка, ибо первенец у нас сынок. Я убита горем, но я и счастлива: я ни разу не пожалела, что не уплыла в Валинор. Вы люди, порой такие простые… И в то же время настоящие. Вы не боитесь любить.
Я попытался было сказать Арвен, что в двадцать первом веке всё иначе, что люди – роботы; что каждый живёт лишь для себя.
– Молчи. – Её ладонь прикоснулась к моим губам. – Пока есть такие, как ты, твой мир не рухнет.
Тогда я, поцеловав Арвен в щёку, не посмел более задерживать ни себя, ни её, направившись к водоёму, который… Забросит меня ещё куда-нибудь.
Позже мне открылось, что Фарамиру и его людям удалось убить Шелоб: теперь она не сможет плести свою паутину и пожирать живых существ. Открылось мне и то, что палантир, которым пользовался Саурон, и который не был найден после его низвержения, каким-то образом оказался в Кирит-Унгол – возможно, Шелоб, под шумок, втихушку выкрала видящий камень и пользовалась им? А даже если нет, то из любопытства вращала его перед собой своими лапами. Кто знает – быть может, вся злоба, что была в ней, каким-то образом пробудила тварей на Севере, и они, поддавшись немому зову, отважились напасть на гарнизон, выставленный блюсти границы Арнора (но это вряд ли, ибо палантиры, насколько мне известно, не могут «видеть» так далеко).
<p>
<a name="TOC_id20251447"></a></p>
<a name="TOC_id20251449"></a><a href="http://samlib.ru/g/gert_i_m/insearchofparadise.shtml" title="">Глава 7. Соломонов Эдем</a>
– Извините, а вы не подскажете, где тут рай?
– Здесь. – Ответил мне человек в форме.
– Вы, наверное, шутите…
– Почему же? Написано же: «рай оно»… Молодой человек, вы или проходите, или выйдите.