– Чего же ты хочешь?
– Лично я хочу жить лучше, чем я живу сейчас, а потому позволь мне умереть не сейчас, а потом (когда-нибудь, по причине старости). Дай мне отсрочку. Дай мне возможность выстроить рай самому, раз я его искал и не нашёл!
Я сам поразился своей наглости – торговаться с Богом. Но я не просил Его создавать меня; и раз я появился на свет Божий – я хочу жить хорошо, и чтобы мне всегда был зелёный свет. Наслаждаться жизнью. А не как до комы – всю жизнь в штыки, в закрытые ворота. Я достигал намеченных целей, и даже разбогател – но чего мне это стоило? Здоровья, нервов, денег. Всегда с таким трудом! Неудивительно, что организм мой не выдержал, и я попал в больницу.
– Я дам тебе то, что ты просишь. – Смягчился Бог, видя всю боль беспомощной амёбы, лежащей в палате средь белых стен уныния.
– У меня к тебе ещё одна просьба.
– Ещё одна?! – Вскричал Господь. – А ты, часом, не обнаглел? Сегодня ты выторговал у Меня жизнь смертную, а завтра попросишь жизнь вечную???
– Нет. Я лишь прошу тебя об одном: верни мне Маленькое Зло. Я так сдружился с ним! У меня ведь больше никого не осталось… Совсем никого. Я никому не верю, ни с кем не общаюсь. Оставь мне хотя бы его! Ну, пожалуйста! Чего тебе стоит? Всё ведь в Твоих руках! Пусть Маленькое Зло останется сидеть на моём правом плече всю оставшуюся жизнь…
– Оно не выполнило своих обязательств; оно тебе помогало – вместо того, чтобы вводить тебя в заблуждение, всячески сбивать с пути. Надо было всё-таки усадить его тебе на левое плечо, а не на правое… Не заслужили вы быть вместе! Но Я что-нибудь придумаю. – Напоследок ответил мне Бог и исчез…
Я же вдруг задумался о том, что мне снилось намедни: о конце света. Когда он будет? И будет ли? Если Облако Оорта не сумеет удержать Нибиру, вытеснить её прочь, подальше, вон из Солнечной системы – тогда, согласно тому, что та планета раз в 3600 лет чудит, её ближайший привет аукнется землянам уже сравнительно скоро, в 2085 году. Лично я вполне могу дожить до того дня, хотя и буду стар, очень стар; даже дряхл, и вряд ли уже буду что-то соображать, ибо мне будет девяносто пять. Или же сбудется другое пророчество, и мы погибнем в 2116 году? И я вновь стал размышлять о рае; этой несбыточной мечте и призрачной надежде…
Когда речь идёт о рае (земном, неземном – неважно), то подразумевается, что рай этот – не только для себя любимого; но и для того человека, который тебе дорог. Для твоей второй половинки, с которой ты хочешь прожить в счастье и достатке всю (по возможности) жизнь, и встретить старость. Ибо, кому как, а мне, наверное, даже при всём моём эгоизме было бы скучно жить в раю одному.
Если бы такой человек у меня имелся изначально, я бы просил (нет, умолял) Господа Бога, чтобы он сопровождал меня во всех моих путешествиях; чтобы мы вместе ринулись на поиски рая. Но такой человек отсутствовал на планете Земля в дни моей прежней жизни, а потому я и искал не только собственно рай, но и спутника, который бы составил мне компанию в этом раю. И если бы всё пошло несколько иначе, я брал бы Румелию с собой, и мы бы втроём искали рай. Но случилось то, что случилось; не будем об этом.
Поскольку рая я так и не нашёл (возможно, смертному мужу до скончания его дней это не дано), я решил построить рай сам. Персональный, только для себя.
Почему только для себя? Придётся снова затронуть тему женщин.
Бесспорно, они – прекрасный пол (и далеко не всегда слабый), и для настоящей женщины настоящий мужчина не просто должен, а обязан быть опорой и поддержкой. Но они начали утрачивать свои качества; стали забывать о своём истинном предназначении. Они перестали подчиняться (как младшие обязаны повиноваться старшим), позабыв о первородстве мужчин. Сейчас они яростно отстаивают лишь свои права, а про свои обязанности они молчат. Всё это можно опустить, если ты готов идти на компромисс. Я же к такому не готов.
Жить с женщиной под одной крышей, выслушивать её каждодневные претензии… Сутками будет мельтешить перед твоими глазами, это быстро надоедает. Это капризные, коварные в своей мести существа; нам, мужчинам следует быть предельно осторожными (поэтому я в своё время даже вступил в партию «Движение за права мужчин», дабы возродить патриархат, царивший сотни и тысячи лет).
Многие женщины командуют своими мужьями; верховодят, диктуют свою волю. И мужчины беспрекословно выполняют свои требования. Редко, очень редко встретишь пару, которая действительно живёт в равноправии: либо подминаешь ты, либо подминают тебя.
Они нам говорят: «Я сегодня не могу. Я сегодня не хочу. У меня такие дни». Хорошо, мы терпим несколько недель, но комок отторжения нарастает; пропасть растёт. И дело не только в физической любви; женщин следует держать на коротком поводке, иначе они усадят на цепь тебя.
У меня уже был горький опыт общения с женщинами, и вот я вдовец. Возможно, это боязнь. Боязнь снова потерять. Встретить настоящую женщину, а потом потерять. И где такую взять? Таких, как Румелия, в двадцать первом веке нет – а если и есть, что-то мне уже лень искать. Снова всё это переживать и проживать. Я не хочу, не буду, не желаю. Ни одна из тех женщин, с которыми я общался в реальной жизни либо в Интернете, не стоит и мизинца моей Румелии! Немногословная, серьёзная, она не злоупотребляла косметикой (вовсе ей не пользовалась, оставаясь при этом красоткой). Она не пыталась меня перестроить, переделать (хотя могла, при её-то физических данных); она не чуралась замараться, прибирая домашнюю пыль и грязь (в отличие от вас, напомаженных дур, крашеных кукол и белоручек, которые и веника-то в руках никогда не держали). Мы чётко разграничивали свои обязанности, и никто не указывал друг другу, что нужно делать. Да, я был главой семьи, и хозяином своего дома, но Румелия была хозяйкой моего сердца и матерью моего ребёнка. Я не поднимал на неё ни руку, ни ногу; я не возвышал на неё свой голос. Мы являлись единым целым, механизмом по имени «взаимная любовь». У нас царили доверие, взаимопонимание и всё самое хорошее. Но нет рая на земле, поэтому и приключилось страшное. Не ссора, не ругань, не раздор и не скандал; просто Атлантиды больше нет – как нет ни Лемурии, Гипербореи, Кемет, Эдема, Шамбалы и Средиземья. Всё это ушло, а я остался, наедине со всеми этими воспоминаниями.