Мы даже еще не дошли до самого худшего из того, чем чревата идея «средства производства — ключ к развитию». Лукас рассчитал предполагаемый уровень доходности машин. Оказалось, что если мы попытаемся объяснить всю разницу в доходах между Индией и США разницей в количестве машин, то в Индии машины должны быть распространены в 900 раз меньше, чем в США. Лукас использовал принцип Солоу, по которому отдача от машин выше, когда их не хватает, и подсчитал, что на индийские машины норма прибыли должна быть в этом случае в 58 раз выше. Эти данные о гипотетических сверхприбылях подтверждают расчеты Кинга и Ребелло по доходности капитала сто лет назад. Как мы помним, она должна была бы превышать 100 %, если объяснить американский экономический бум накоплением капитала в переходный период. При таких мощных стимулах к инвестированию в бедные страны Лукас удивленно спрашивал: «Почему же капитал не перетекает из богатых стран в бедные?»
Ответ может заключаться в том, что в бедных странах инвестор сталкивается с рядом трудностей: политическая нестабильность, коррупция, риск экспроприации и т.п. Но разница в доходности слишком велика, чтобы подобные препятствия ее полностью аннулировали. Даже если иностранный инвестор может вывезти из Индии всего две рупии из каждой сотни рупий прибыли, он все равно оказывается в выигрыше. При этом никто не считает, что вероятность экспроприации в Индии составляет 98 %. Даже феноменально коррумпированные правительства не достигают среднего уровня воровства в 98 центов на каждый доллар, тем более на протяжении многих лет. Так что, утверждал Лукас, несмотря на определенный политический риск, с которым сопряжены инвестиции в Индию, капитал должен рекой течь из Нью-Йорка в Нью-Дели. Люди должны реагировать на стимулы.
Тем не менее этого не происходило. В 1990-е гг. общий приток новых зарубежных займов и инвестиций в американскую экономику составлял 371 доллар в год на каждого американского гражданина. В этот же период займы и инвестиции, идущие в Индию, составляли на каждого гражданина страны 4 цента в год. Стимулы для инвестирования в Индию не работали.
И подобная скудость иностранных капиталовложений не является каким-то необычным явлением для бедных стран. В 1990 г. наиболее богатые 20 % населения Земли получили 92 % совокупных портфельных инвестиций, в то время как самые бедные 20 % — 0,1 %. Те же самые богатые 20 % получили 79 % прямых иностранных инвестиций, а самые бедные 20 % — 0,7 %. В целом богатейшие 20 % мирового населения получили 88 % совокупных потоков частного капитала, а беднейшие 20 % получили 1 %.
Больше всего против модели Солоу при ее применении к разным странам свидетельствовало то, что экономический рост во многих бедных странах не наблюдался. А ведь при высокой доходности на дефицитный капитал у бедных стран были все стимулы для более быстрого роста, чем в богатых странах. Чем беднее страны, тем более высокими должны были бы быть темпы их роста. Но этого не случилось.
Любопытно, что первые экономисты, которые констатировали отсутствие роста во многих бедных странах, вовсе не были специалистами по этим странам. Профессиональные эксперты по развитию, которые следили за событиями в бедных странах, прекрасно видели, что в Африке и Латинской Америке дела идут из рук вон плохо. Однако эти специалисты не замечали, что развитие событий ставит под угрозу прежнюю парадигму роста. Потребовалось вмешательство Пола Ромера — ученого, занимающегося развитыми экономиками. Именно он, проанализировав данные, указал на то, что прежняя парадигма не работает.
Ромер использовал данные по ста с лишним странам из Справочника по национальным доходам, составленного Робертом Саммерсом и Аланом Хестоном. К своему докладу на ежегодной конференции по макроэкономике Национального бюро экономических исследований в 1987 г. Ромер проанализировал данные за период с 1960-го по 1981 г. Он показал, что бедные страны не росли быстрее, чем богатые. А это означало, что предсказание Солоу в применении к тропическим странам оказалось неверным.
Как ни странно, 1960-1981 гг. были хорошими для бедных стран. И до, и после этого периода дела обстояли хуже. Но и относительно благополучных лет хватило, чтобы нанести по старой парадигме Солоу в ее применении к тропическим странам смертельный удар.
Последний год в данных Ромера — 1981 г. — был последним хорошим годом для многих бедных стран. Как мы увидим в пятой главе, в странах Латинской Америки и в странах Африки, расположенных южнее Сахары, после 1981 г. наступили два десятилетия, потерянных для экономического роста. Страны Ближнего Востока и Северной Африки пошли под откос немного позже. После 1981 г. бедные страны не только не догнали богатые, но и ухудшили свое положение.