Спасая солнце.
Волна гнева окатила меня от корней волосы до кончиков пальцев. Кто это, и что это значит?Ненавижу неизвестность, я прихожу в ярость порой просто от незнания элементарных вещей: куда мне нужно ехать или что мне делать. Я не испытываю никакого желания в общении с незнакомцами. И это сообщение для меня - как красная тряпка для быка . Неужели это снова Ратмир, который так и не может угомониться спустя год после нашего расставания? Бедолага и конченный болван, который за полгода менял номера телефонов раз шесть, либо брал его у знакомых и писал мне, периодически появлялся внезапно у института и у нашего дома - везде, куда бы я не пошла . Я не могу быть спокойна и уверена в том, что этот чудак не устроит драму посреди общественности .
Наше общение с Ратмиром продлилось год - из них десять месяцев нервотрепки, красивых «вылизанных» ухаживаний, обещаний сжечь город во имя меня и все в таком духе . Это первый человек мужского пола, с которым я позволила себе общение. Отношения для меня были табу, ведь с самого детства мама оберегала меня от грязных сплетен и злых языков, и вся моя жизнь была построена так , чтобы никто не мог за меня зацепиться. И все что я слышала о себе , так это «избалованная папина дочка», о, и поверьте , мне это нравилось, я гордилась этим и пользовалась сполна.
Ратмир отличался идеальной внешностью, идеальной жизнью, идеальной машиной, одеждой, семьей. Везде стояла отметка «идеально». И начинались эти отношения , если их можно было назвать таковыми, очень красиво… Шикарные букеты, ювелирные украшения, родители которые одобряли нас. И все вроде бы шло к браку, но... Это было очень огромное «но». Мне было запрещено все: заводить друзей, носить облегающую, короткую одежду, никаких ярких макияжей. Мой телефон прослушивался, и отслеживалась моя геолокация. Он просил меня делать фотографии, рисуя на руке цифры, на фоне моего шкафа, дабы убедиться, что я точно дома. В оправдание он говорил: «Ну тебе зачем все это? У тебя есть я.» И на этом всё. Обиды заглаживались дорогими подарками и «широкими» жестами, словами о любви и верности. Пока не наступил тот самый день, когда мой мир был расколот, окроплен насилием и болью. Я бы его назвала днём моей смерти, но если углубиться, то это был день моего возрождения.
Я соврала ему, что не общаюсь с Мишей. Я не видела в Рагозине проблемы. Мне был понятен его выбор, его ориентация. Он являл собой для меня безопасное место, и он первый кто стал замечать, что со мной что-то не так. Рассказать о тайне Миши я не могла, да и не имела права.
В мой день рождения Миша выложил нашу общую фотографию в сеть с подписью: «Мой сааамый блииизкий человек))», я помню это фото, мы сделали его через месяц после нашего знакомства, в кафетерии института, скорчив рожицы, мы сидели в обнимку. Теплое фото, которое стало для меня очень травмирующим. Не только душевно, но и физически. Мишка выложил фото в полночь, радуясь, что он поздравил меня первым. О Ратмире он не знал правды, лишь знал , что у меня появился парень щедрый, красивый, что он любит меня и носит на руках. Я никогда не хотела, что бы кто-нибудь считал меня слабой, прогибающейся под мужчину. И для остальных у меня была своя легенда.
Родители в ту ночь должны были прилететь с путешествия. И я ждала их , как ребенок ждет праздника. Они должны были поздравить меня, не нарушая нашей традиции с детства. Где папа снимал меня на камеру и спрашивал: «Итак, малышка, сколько тебе исполняется и о чем ты мечтаешь?». Мама заносила домашний торт с зажженными свечами.
В 00:32 раздался звонок от Ратмира .
- ⁃Вниз спускайся - глухо произнес он . Не успев ничего ответить, как в трубке уже раздавались гудки. Не обращая внимание на закравшееся в груди волнение, я летела туда , как маленький ребенок за конфеткой. В голове была картинка, как я спускаюсь вниз, а там огромный букет с меня ростом, красивые пакеты из брендовых магазинов. Спустившись в паркинг, я увидела его машину и самого Ратмира, облокотившегося на капот . Глаза бегали в поисках цветов, шаров, я искала что угодно, но не этот ужасный взгляд.
Я до сих пор не помню всего, вероятно мой мозг заблокировал эти воспоминания в силу сильного стресса . Но я помню, как он схватил меня за волосы и ударил лицом об лобовое стекло. А дальше лишь пустота. Сознание покинуло меня , помню только звук сирены скорой помощи, плачь мамы, красные глаза отца , то ли от слез, то ли от гнева. А дальше , мои родители сделали лучшую вещь - они отправили меня к бабушке на родину, где я выплакала всю боль и обиду. И только там я осознала, что плачу не от потери его, а от того, как кто-то позволил себе поднять на меня руку. Я - ребенок выросший в трепетной заботе, тепле любви и понимании. Ребенок, на которого никогда не поднимали руку и не повышали голос . Ребенок , которого вымолили родители. Я чувствовала боль от предательства - предательства по отношению к себе. Как я могла позволить кому-то погасить мой свет, менять меня?! Я не знала что такое отношения и я истинно верила, что это нормально, меняться ради любимого человека. История эта закончилась тем, что Ратмир пустился в бега от моего отца, который безуспешно пытался рассказать ему о зарождении мужского начала и общении с женщинами. Родители его разводили руками, извиняясь за сына просили закрыть на все глаза и довести дело до помолвки. Я не сильно вникала , но я помню то, как папа долго отходил от событий, а мама сильно похудела . Но я вернулась в себя и даже засияла ярче, словно окрепла и восстала из пепла, и мне это нравилось . Была единственная проблема - я кристально ясно убедилась что не смогу довериться мужчине . Слишком силён был страх, что однажды я просто останусь одна и не смогу никому довериться . История закончилась для меня возрождением и уродским шрамом в два сантиметра на моей скуле .