- Тихо, тихо ласточка, ты испытала сильный стресс, не сдерживайся, сейчас станет легче, - хрипло бормотал брюнет, гладя по спине и голову. Объятия Асланова чувствовались как оберег. Как безопасное место. Как давно забытое детство. Как чувство надежности и нужности.
Я не знаю сколько прошло времени, но я знала, что он не отпустил меня ни на секунду, а я уже как десять минут молча прижимаюсь к его телу. Аккуратно отпрянув, он улыбаясь посмотрел на мое лицо. Черт, мой макияж, я наверное как панда. Прикрыв лицо руками, я отвернулась:
- Не смотри, я наверное ужасно выгляжу ...
Сбоку раздался хохот, затем прикосновение к моей ладони, он нежно убрал ее в сторону, как он может быть таким нежным и устрашающим одновременно?…
- Дай посмотрю, - смеясь произнес он.
- Нет. Дай я приведу себя в порядок, - ворчливо сказала я и увернулась от его рук, шмыгая носом.
Пока я пыталась руками подобрать тушь с моих щек, шум от вскрывающейся пачки влажных салфеток донесся до моих ушей.
Асланов спокойно притянул мое лицо к себе за подбородок. Аккуратно взяв уголок салфетки , он начал вытирать мои щеки .
- Ты можешь расслабить свое лицо? Оно слишком противоречивое, - скалясь приговаривал он,
- Или ты всегда такая упрямая?
Вырвав салфетку из его рук, я открыла зеркало и стала сама вытирать размазанную косметику. Тимур прошел к своей стороне и молча сел за руль. Я закончила с наведением порядка на своем лице и откинулась назад в кресло.
Поездка до университета проходила молча. Но он был чем-то взвинчен, это чувствовалось в воздухе, в его напряженных руках на руле, в сводящихся скулах. Что-то было не так.
Завернув на парковку кампуса, он повернулся ко мне лицом. В салоне повисло мертвое молчание.
- ⁃Ты больше не кидаешься вперед, когда рядом опасность. - он произнес как приказ.
-Это мой папа! И надо будет, я приму пулю за него! - смесь ненависти с гневом собралась во мне.
- Ты. Больше. Не. Кидаешься. Вперед. - По слогам произнес он стискивая зубы.
- ⁃О , наш ушастый нянь проснулся. Обязательно приму к сведению! Какие-то еще поручения? - с издевкой произнесла я.
- Кто эти люди, и почему у вас вражда? - глухо спросил Асланов.
- Обязательно сообщу когда будет свободное время. И я попросила тебя больше не приезжать! Ты мало того, что приехал, так еще так глупо наврал отцу. Ты думаешь он ребенок и не сможет проверить, живешь ты там или нет?! - Перешла я на крик. Никакого Асланова. Как только появился он, так уже целую неделю я гуляю с приключениями на задницу.
- Больше ты не приезжаешь! И меня не беспокоишь! - продолжая кричать, вышла из машины.
Злость бушевала во мне. Зло шагая, я двигалась в сторону кампуса, как позади услышала:
- Пальто застегни, заболеешь.
Тимур Асланов в своей привычной манере. Я закатила глаза на его выпад.
Идиот.
День протекал очень медленно, сначала вопросы Мишки о моих опухших глазах, отчитывания перед преподавателями за мое опоздание и мечтательные полеты. В какой-то момент я ощутила себя такой одинокой, из-за того что я не могу даже поделится с близким другом произошедшим, перекидывая все на смену настроения. Словно какая-то часть меня не может признать, что я могу облажаться, я могу быть слабой, я могу не хохотать весь день напролет. Я не просто красивая упаковка. У меня, черт возьми, нестабильная история с проявлением чувств и эмоций. Меня преследует гребаный бывший, который чуть меня не изнасиловал, а его отец чуть не убил моего. Меня преследует непонятный мне громадный мужчина, я не знаю о нем ничего кроме имени и фамилии. Я не могу понять свои чувства. Я живу в круговороте мыслей и лжи. Вот кем я себя ощущаю. Патологической обманщицей.
Я не могу унять тревогу в сердце. Перед моими глазами нож в руке ублюдка, пронзающий отца. Перед моими глазами отец лежащий на земле. И этот Асланов еще смеет мне говорить, что я не должна была бросаться вперед? О, да! Конечно, ваше высочество, неприменнно. Я не знаю как у других, но за таких родителей как мои, я бы всегда поступала только так, я бы всегда пыталась защитить их от любого воздействия, будь оно физическим или моральным. Я помню их состояние после того, как я очнулась в больнице. Сразу же после этого отец начал пить препараты от давления, седые волосы стали заметны на его голове сильнее… Я вижу этот болезненный взгляд в мою сторону, когда никто не видит, словно, это он виноват во всей этой каше, устроенной мной. Заварить такую же с Аслановым? НИКОГДА. Я не прощу себя за это.