Звучит как идеальное направление в психиатрическую лечебницу, определенно. Молодец Эдея, там мы еще не были.
Пары подходят к концу, Миша тянет меня в сторону выхода.
- Поехали, кофе попьем, расскажешь, что там стряслось, я не верю в историю со сломанным каблуком. Из-за каблуков не плачут так, - обведя мое лицо пальцем, произнес он.
- Слушай, Мишань, я правда не могу. Папа ждет меня уже на парковке, у нас какой-то праздник у родственников, должны туда ехать, - отмахиваясь произношу я.
Не звоня отцу, направляюсь в сторону выхода, если папа сказал, что приедет - значит приедет.
Медленно поднимаюсь по ступеням к парковке, сил нет от слова "совсем. Мишка обнимает меня потрепав по макушке, прощаясь, обещая позвонить. Провожаю его, помахав на прощание, а взглядом ищу машину папы.
Машины папы здесь нет. Зато появляется машина Асланова. Нет, ну наглость второе счастье. Так же говорится?
Асланов не выходя кивает в сторону пассажирского сидения. Все, это последняя капля. Разворачиваюсь на каблуках, в спешке набирая отца. Абонент недоступен. Паника подкатывает к горлу. Что-то не так! Поворачиваюсь в сторону машины. Брюнет вышел из нее, и вальяжно стоит, смотря в мою сторону.
- Где мой папа? Что с ним? - кричу через парковку. Асланов спокойно зажигает сигарету, и медленно ее курит. Он больной?!
Большими шагами пересекаю парковку.
- Где мой папа? - Повысив тон произношу. Брюнет ни разу не выпускает из плена своих глаза, медленно стряхивает пепел и произносит.
- Он в участке, его допрашивают, попросил забрать тебя. - Так спокойно, словно рассказывает свой распорядок дня, продолжает брюнет.
- Нельзя было сразу сказать?!
Громко цокнув, брюнет улыбнулся, затушив бычок.
- Нравится смотреть как ты злишься, садись в машину, Эдея. - Эдея? Он назвал меня по имени? Что случилось? А где же его пернатое обзывательство? Молча обогнув машину, сажусь на пассажирское.
В машине царит давящая тишина.
- Долго будем проходить через твои истерики? - тишину пронзил низкий голос.
- О, а мы прошли какую-то стадию, типа уже правила друг другу ставим или что?
- Или что, - хмыкнув произносит он.
- Так есть очень хороший способ избавиться от истерик с моей стороны, - улыбаясь включаю "дурочку". Он резко тормозит смотря на меня.
- Какой? - резко спрашивает он.
- Оставить меня в покое, - словно горящий значок "бинго", наигранно улыбаюсь, разведя руки.
- Дурная ты конечно, - усмехнувшись произносит он, словно я сказала самую глупую вещь в мире.
Дорога с кампуса проходит в полнейшей тишине, ни он, ни я не против. Каждый в своих мыслях.
Остановив машину около нашего подъезда, я повернулась, чтобы попрощаться с ним.
- Спасибо, конечно, большое. Но я обязана сказать снова про твои внезапные появления... Говоря, что тебе нужно перестать это делать, я не шучу. - взяв небольшую паузу, я продолжила:
- Папа против нашего общения, я не могу подвести его снова.
Тихо сказала я, ожидая реакции брюнета. Он удивленно приподнял брови на мгновение, потом наклонился поближе, смотря в глаза. Я замерла в ожидании его действий. И провались я сквозь землю - где-то там, за забором своего сознания и здравого ума, я мечтала, что бы он коснулся моих губ. Хоть раз понять, что такое настоящий поцелуй. Понять, какого это быть любимой. Хотя кто он такой, что бы любить меня? Скорее всего он один из тех, кто положил свой взор на богатство отца. Прогнав мысли и мечты, я подняла свой взгляд с его губ на глаза. До ушей донесся звук вчерашней песни "Ветер догнать". А он бы смог его догнать, одного его взгляда хватило бы, что бы ветер перестал двигаться. Тимур как завороженный смотрел на меня. Словно находясь между каким-то выбором, он искал ответ в моих глазах.
- Снова? - молодец Шерин, сейчас начнутся расспросы из разряда, кто это, и что это и почему все ругаются.. Словно слыша мои мысли, он протянул руку в моему лицу. Я замерла, затаив дыхание.
Заправив аккуратно прядь выпавшую из моей челки за ухо, он опустил руку к моему пальто, застегнув пуговицу на шлице. Между моих бровей пролегла морщинка.
- Пальто застегни, ласточка, заболеешь, - о, как ни в чем не бывало, спокойно повернулся смотря перед собой. А я в полном недоумении вышла из машины. Поднявшись по ступенькам, только я хотела обернуться, как его машина с визгом выехала за пределы двора.
Очень странные дела. Очень.
Тяжесть слов.
Дома меня ожидала взвинченная мама. Она замерла сидя на диване, словно каменная статуя. Тяжело вздохнув, я медленно подошла к ней, присев на корточки. Увидев меня, она словно очнулась от глубокого сна.