Эдею я увидел одним зимним днем. Заехав в новые апартаменты, я чувствовал себя вполнеудовлетвореннр, место вблизи города, о котором мало кто знает. После того как сожгли мой дом ночью, я решил сменить локацию. И по сей день ищу ублюдков затеявших весь этот разгром. Я чудом выжил, и спасло меня лишь то, что в ту ночь я заехал в квартиру, где хранились документы. Я вышел на балкон, решив выкурить сигарету. Но задержался дольше, чем нужно. На крытом балконе я увидел силуэт девушки, которая сидела на подоконнике, разговаривая по телефону и смотрела во двор. Я замер, наблюдая за ней, не чувствуя холода в пальцах, тлеющий бычок, который начал жечь кожу. Она красива, будто греческая богиня в перемешку со знойной итальянкой. Она двигала телефоном, вероятно что-то рассказывая по видеосвязи. Она прижалась носом к стеклу, вызывав в моей груди смех. «Чокнутая», пронеслось у меня в голове. Посмотрев на часы, я заметил, что уже сорок минут смотрю на соседскую девчонку. Тряхнув головой, я забрал документы и поспешил к выходу. Дорога до дома занимала минут сорок. Машину мою давно отогнал к дому Ратик, я же поехал с водителем. Подъезжая к поселку, я уже понимал что что-то не так. Клубы дыма валили в небо в глубине леса, территориально я сразу вычислил, что это мой особняк, либо где-то около.
Подъехав к дому, сомнение отпали - горел мой участок с домом. Злость и паника окатили меня: «Где Рат?!»
Я начал искать его номер в звонках. Гудок, один, два... И наконец услышал братское:
- Какого хрена, Асланыч, время час ночи? - Я выдохнул.
Так сгорела одна страница и появилась новая - мой временный переезд в город. Ублюдков сотворивших это, я не нашел. Но кто-то всерьез взялся за меня. Раз увидев машину во дворе, немедленно попытался решить проблему. С открытием ресторана на речном появилось много недругов, кто пытался отвоевать это место у государства, мне оно досталось с легкой руки. Многим это не понравилось. И вот уже четвертый месяц, я ищу зацепки, кто бы это мог быть.
В момент тушения пожара сотрудниками моего разума коснулась одна мысль - а если бы не соседская девчонка, горел бы я сейчас здесь?
Я переехал в новые городские апартаменты, и с тех пор каждую ночь у меня появилось свой маленький ритуал. Я садился у окна и наблюдал за девушкой из соседней квартиры. Вначале это было просто любопытство - смотреть, как она движется, как улыбается или грустит. Мне нравилось видеть её улыбку, когда она смеялась, и грустные моменты, когда слёзы блестели на её щеках. Иногда она злилась - и я тоже чувствовал какую-то странную связь с этим. Просто наблюдать за ней стало частью моего вечера, словно привычка, которая успокаивала.
Дни шли, и я уже знал её график: когда она выходит из дома, когда возвращается. Однажды вечером я увидел её заплаканной — лицо было бледным, глаза красные. В тот момент что-то внутри меня сжалось. Я не мог понять почему, но захотелось узнать больше. Тогда я подошел к консьержке и спросил о ней.
Она говорила с теплотой: «Ой, там такая семья хорошая… Фамилия такая восточная, Шерин вроде, Мама у них врач, а папа — какой-то серьезный человек. А Эдичка… такая славная девочка! Учится на журналиста». Ее голос был полон доброты и искренней заботы. Я слушал и благодарил ее за информацию, попросив не рассказывать никому о моем интересе к девушке.
Когда я услышал о её семье, я узнал Давида Шерина - в свое время он был одним из заказчиков, позже он оставил этот бизнес, сказав: «Дорогу нужно открывать молодым» и отдал мне много своих клиентов, за что я щедро его отблагодарил. Но имелось еще кое-что, Шерин прекрасно знал, откуда идет моя дорога, и чем я занимался ранее. Я узнал немного о ней самой - о том, какие у нее есть мечты - внутри у меня возникло странное ощущение: я стал немного ближе к ней даже без слов. Но всё равно оставался в тени, наблюдая издалека. Это стало частью моей рутины - смотреть за ней каждый вечер и надеяться увидеть на ее лице улыбку, либо дурачество. Позже Ратик нашел на нее полное досье с ее расписанием, и интерес девчонкой стал меня пугать. Эдае, или Эдея как привыкли называть ее здесь, в России. Дитя Луны... Лунная красота. И только позже я понял, что цепляло меня в ней. Своей яркостью она до жути напоминала мне мою мать в эпизоды, когда отец был рядом. Когда он возвращался с поля боя. Она была такой же живой, такой же эмоциональной. По иронии судьбы имя Эдея переводилось как Дитя Луны, в то время как имя матери было Сауле, что переводилось как дитя Солнца.