- Не выспался?- тихо произношу я.
- Мгм
- Надо было остаться дома, меня бы и водитель довез.
- Не говори глупостей, Ласточка, а с твоим водителем мне еще предстоит серьезный разговор.- потянувшись произнес он, приближая свое лицо ко мне. Взяв его в руки, я провела пальцами по щеке. Асланов прикрыл глаза, что рассмешило меня еще больше.
- Сейчас замурлыкаешь
- Это по твоей части, - дернув меня за нос, он усмехнувшись отвернулся.
Сегодня по расписанию у меня эфир утренних новостей. Находясь на гриме, слышу какой гул звучит во всей студии. Гример закатывает глаза, скучающе исполняя свою работу, периодически прося повернуть голову для лучшего обзора. Мысль о том, а нужна ли мне эта работа, и как сильно я заинтересована в ней, коснулась моего разума. Быть телеведущей - моя мечта с 6 лет. Именно в этом возрасте после просмотра местных новостей, я с гордостью заявила маме, что стану журналистом. Я не знала кто такой журналист, но была уверенна, что это колоссальное внимание. Но знала ли я, что стоит за обратной стороной этой профессии? Это работа в шуме, это сосредоточенность в каждом моменте, умение надевать маску абсолютного холоднокровия в ту или иную ситуацию. При поступлении в университет родители настаивали, что бы я пошла на лингвистику, наслушавшись мнений родственников, которые осуждали появление девушки на таблицах или экранах - профессия певицы приравнивалась к проституции. И это был мой первый бунт. Когда назло всем я выбрала направление журналистика. В моем понимании это был образ девушки, которую все знают. Она молодая, сильная, много путешествует - тогда только-только появились первые выпуски «Орла и Решки». Я не совру, сказав, что именно ссылаясь на это телешоу мои одногруппник выбрали это же направление. Но как были смешны наши представления. Ведь на первом же курсе нам обрубили крылья. И я до сих пор задаюсь вопросом, на кой черт нам гуманитариям нужна была высшая математика на первом курсе…Честно, я до сих пор не знаю. Другие студенты смотрели на нас как на дурачков, а преподаватели делали скидку ссылаясь на то, что на журналистике учатся одни тупицы. И вот я сижу здесь, и изнанка профессии очень далека от моего ожидания... Вечно орущий главный редактор, без эмоциональные работники, и среди этого я - дурочка которая мечтает о всемирной славе и похвале… Ха-ха, проснись Шерин, и приспусти свои розовые очки.
На третьем курсе я увлеклась трукраймом, и каждые мои утренние сборы сопровождались новым выпуском. Это была интрига и вовлекала меня на все сто. Даже зародилась мысль уйти в криминальную журналистику... Но папа мягко намекнул, что это не женское дело, и очень тяжелая работа морально. Как только я захотела совершить второй бунт, то получила резкий отказ. Категорически. Вплоть до того, что если я выберу это направление, я могу забыть о родителях. Обусловил он это тем, что «Я не хочу, что бы ты прикасалась к этой грязи». После того диалога он долго был напряжен, усилив контроль.
Так я и оказалась здесь.
Мои раздумья прервал стук распахнувшейся двери и верещание Воропаева:
- Шерин срочно в кадр, у нас срочные новости!
- Но я не готовилась, - взмолилась я растерянно.
- С суфлера прочтешь! - Он буквально выволок меня за руку из гримерной. Наспех гример накрасила губы, поправляя по пути укладку. Да, не так выглядела программа «Орел и решка».
- Виктор Валерьевич, подождите вы!
- Нет времени ждать, Шерин, тащи свою задницу в эфир! - по ощущением от его рева разлетелись слюни во все стороны. Свет в студии гаснет, я присаживаюсь в кресло, надевая маску серьезности. В наушнике слышу голос оператора: «Когда выведем на экран - дам знак, что бы ты развернулась». Моргаю вместо кивка и слышу отсчет времени 5….4…..3…2..1 Мы в эфире!
- Добрый день! С вами Эдея Шерин «Новости сегодня» и это экстренное включение.
Автоматически читаю текст с суфлера не особо вникая в смысл, концентрируясь на дикции. Пока не слышу знакомые слова в отрывках фраз: найденное тело… опознанное и установлена личность. Вероятно речь о парне найденном на пустыре, с изувеченным телом… Оператор подает знак развернуться к экрану. Тишина наступает в студии, а на засвеченном экране всплывает лицо, которое если бы даже я хотела, никогда не смогла бы забыть... Дрожь пробирает по рукам, которые опираются на подлокотники. Это… это он! Парень из клуба... В голове случается короткое замыкание и на глаза опускается пелена, студия становится размытой, в голове звучат слова: «Покажем твоему папочке какая у него горячая дочь?» - тяжело сглатываю, пытаюсь продолжить текст, но не получается ничего кроме несвязных звуков, встряхиваю головой, пытаясь закрыться от воспоминаний. Новая вспышка и я сижу в машине, а Тимур отворачивает мое лицо: «Не смотри!» - а там этот парень, которого мгновение назад затаскивал Ратик в багажник.. Нет! Нет Нет!, Ком желчи поднимается к горлу. Это не.. мог.. это не мог сделать он… В наушнике слышу крик оператора, который с трудом различаю, поворачиваюсь в сторону съемочной площадки, в попытке увидеть лицо Воропаева, комната плывет, как и мое сознание. Наушник противно издает звук «Шерин, продолжай!» Это не сделал Тима, он не такой. Подскакиваю на ноги, запинаясь о кресло, с трудом ловлю равновесие, в глазах темнеет