- Ни один ублюдок! - продолжает он, не отрывая взгляда. Он мягко вытирает слезы с моего лица, нежно касаясь губы и целует в их уголок, словно я нечто хрупкое и бесценное.
- Ложись спать, Ласточка, - смущение наполняет меня с ног до головы. Я итак лежу в спальне у чужого мужчины, а может отец и был прав, за эти три месяца я вела себя так как хотела, не думая о последствиях, а вот и они..Отец считает меня шлюхой, а я лежу в спальне у Тимура..Прочистив горло, еле слышно продолжаю:
- А ты? - словно прочитав мои мысли, он с улыбкой качает головой.
- Даже не надейся, принцесса, я лягу на диване. На сегодня с тебя хватит событий, а если я останусь с тобой для одного из нас это точно станет пыткой. - Смутившись от его неоднозначной реплики, я не нашлась что ответить, и решив сделать вид что не тронута его шуткой, постаралась уснуть. Обезболивающее начало действовать, от чего клонило в сон все больше. Зевнув я повернулась на бок, чувствуя руку Тимура на своих волосах.
- Спасибо… - тихо прошептала я.
- За что? - усмехнулся брюнет .
- За то что ты есть, - сон унес последние остатки сознания, и я провалилась в темноту.
Изгнание
Утро пробивалось холодной рябью по моей коже. Дверь в квартиру громко скрипнула, и я уже готова была встретиться со вчерашним последствиями. Зажмурив глаза, я набрала в легкие побольше воздуха и включила свет... Квартира сияла от чистоты, и на ковре почти высохло замытое место от кровавого пятна. Выдохнув с облегчением, как мою голову посетили две мысли: «Что мне делать, когда приедет отец, как мне смотреть на него, ведь, как оказалось, я совсем не знаю кто он… Мой папа...» , а вторая мысль… хм... Перед глазами застыл образ уснувшего на полу Тимура. Я не задержалась подольше у Асланова, и мне стоило огромных усилий сбежать от его сонной физиономии, ведь услышав едва заметный скрип - он открыл глаза и подскочил. Отмазавшись тем, что мне нужно в ванную, я сбежала, если это можно назвать так…
Увидев себя в зеркале, я ужаснулась: синяк на скуле, распухшая губа, опухшие и покрасневшие от слез глаза. Включив чайник, я зашла в свою комнату открыть окно. Тимур злобно курил сигарету, смотря прямо в мое окно:
- Не спится, Асланов? - натянув улыбку, я уставилась на него.
- Сбегаешь из постели, Шерин?
- Фу, как грубо.
- Как есть, - цокнул он, скинув пепел.
- Скажи спасибо Варе, - кивнув головой, он пристально посмотрел на меня, -
- Как ты, Ласточка?
- Немножко избита отцом, а так в целом неплохо, - пытаясь перевести все в шутку, я глупо посмотрела на него. Наградив меня хмурым взглядом, желваки на его челюсти сжались.
- Отдохни немного, у меня есть пару дел с которыми я не разобрался.
- Тимур, мы с тобой договорились вчера, - вспомнив разговор об отце, я замерла.
Лениво скинув бычок в пепельницу, он развернулся и напоследок выдал:
- Наверное.
Тревога охватила меня с новой силой, меньше всего мне нужно было, чтобы он сейчас говорил и угрожал отцу, я, как оказалось, совсем его не знаю. Последнее что мне сейчас нужно, это обострение конфликта, или что бы каждый из них покалечил кого-то. Кожа из-за мурашек стала гусиной. Взяв телефон в руки, попыталась набрать Асланова - он как специально не брал трубку. Бросив это занятие, я решила принять горячий душ, что бы смыть с себя этот хаос.
Синяки никак не хотели скрываться под тонной тонального крема, я раз за разом наносила слои, поглядывая на часы - с минуты на минуты должны приехать родители. Слезы текли из глаз от вспышек воспоминаний, но я умело подбирала их спонжем, словно это как то могло остановить их. Нанеся третий слой тонального, я закрепила все румянами. Наверное достаточно … Да, достаточно. «Я продам тебя Джардову» - в голове пронеслась фраза отца. Застыв на месте, я задержала дыхание, чувствуя как глаз начал дергаться. Дыши, дыши, дыши! На автомате взяв спонж, я вновь поднесла его к глазам. Моя единственная опора и стена разрушилась, это все было маской, самым настоящим лицемерием. Мой папа… нет. Мой отец - лицемер. Есть ли у меня эта опора? Нет, я совсем одна. В голове тихим шепотом раздалось: «Тимур». Шумно вдохнув через нос, я открыла глаза не в силах спорить с самой собой. Дверь громко открылась, заставив меня замереть.
- Дочка, мы дома, - раздался голос отца, а в горле появился комок желчи. Так свободно, так спокойно? Где же твое «шлюха»? Нацепив улыбку перед зеркалом, я широко улыбнулась игнорируя физическую боль.
- Мамочка, папа! - выбежала я им навстречу. Мама раскладывала вещи. Отец всматривался в мое лицо с такой же резиновой улыбкой:
- Как твоя работа? - искусственная улыбка отца была приклеена успешно, но только одной мне посвященный злой взгляд его выдавал. Неужели будет продолжение? Тяжело сглотнув, я ответила: