Шома отслеживал логистику и все отправки, мимо этого умного ублюдка не проходило ничего, он с 10 лет был с компьютером на ты, за что и получил место в лесоперевозках.
Сулик или Сулейман как привыкли чужие, занимал наши клубы - он вел все отчетности и отмыв денег. Маша -его жена, заправляла клиникой, в которую всегда отправлялись наши солдаты в случае необходимости медицинской помощи, в обход полиции.
Рестораны были созданы чтобы вести переговоры с главарями кланов, Саид выступал в них посредником, ведь лучше это делать на своей территории. Парни часто называли его интеллигентом, любой спор он склонял в нашу пользу. Когда-то мы начинали дела вдвоем с Ратиком, но этот ублюдок знает лишь два языка - алкоголь и женщины.
Поставки ружья были всегда моей нишей, и только моей, но я мог доверить ее Ратику, и то не всегда. Все зависело от состояния Ратика. Когда все отрасли пошли в гору, и меня стали светить в местной прессе, ездить туда мне стало не целесообразно. Ратик мастерски оценивал качество товара и следил за перевозом через границу, поставщики шли на контакт с этой глыбой. Аслана знала вся страна, мы заслужили громкое имя в узких кругах. Покупатели выходили на меня, а позже велись переговоры в ресторане в присутствии всех парней, Ратик там находился всегда, ибо лишь он знал что пришло в наши руки.
Все сбивалось с графика. Чтобы занять это нишу, я попотел не мало, оставив реки крови за своей спиной. Ведь взят я был в клан малолетской шпаной. Сначала мы занимались мелким хулиганьем, выбивали деньги из коммерсантов. В свои пятнадцать меня повысили до «исполнителя», среди пацанов мы называли это «Палач». Думаю вбиваться в подробности тут не стоит. Главарь Усманов очень любил меня за необъятную ярость, за то что никогда не жалел. Я хладнокровно исполнял приказы, и за мной закрепился явный почерк - я вспарывал животы висящим богачам или шестеркам Усманова. Делал это четко, без единой эмоции. Это давалось очень легко, еще в мои шесть лет отец показывал как потрошить коз, ведь мужской силы в доме не хватало. Гложила ли меня совесть или чувство вины? Никогда. Позже появился Ратик.
Усманов играл грязно на моем вступлении в клан - меня жестоко избили старшие, чтобы знать насколько быстро я завою от боли, готов ли я быть на ровне с ними. Я не издал ни звука, даже когда мне сломали кисть в двух местах. Я видел как парни ломались под гнетом, но они были пришедшими от отцов и братьев уже состоящих там. У меня не было никого. Меня поймали на улице, когда я дрался за буханку хлеба с продавцом из булочной лавки. Усманов тогда дал четкие правила, и одним из них было: «Никаких наркотиков, сынок, мы не занимаемся слезами матерей, мы не разводим эту грязь, Аслан». В наркотическую чуму все поменялось, суммы росли, я по-прежнему оставался палачом, однако Усманов забыл про выжженные правила. Наркоторговля начала процветать, весь клан был в этом дерьме, а тот кто не употреблял - тех заставляли насильно. Меня сторонились и никогда не поднимали этой темы, однако все поменялось в один день. Когда я нашел Ратика с передозом, и сквозь ломку он рассказал, как шестерки Усманова силой вкололи это дерьмо ему под кожу. Я не думал дважды, тогда и произошла казнь Главаря, склонив людей к своей силе и власти, я продолжил это дело, запретив наркотики и проституцию в своем клане. Мы не мараемся об зависимости, мы не трогаем женщин. Шестерки были отправлены к Усманову, а он в свою очередь кормил червей. Так за Асланом закрепилось оружие, которое шло во все кланы не только в нашем городе. По всей стране. Люди съезжались в этот небольшой город торговать смертью, и я же им ее продавал. Ведь если есть ружье - оно всегда выстрелит.
Случались ли до этого задержки оружия? Да. Но сегодня это ощущалось зверски раздражающе.
Конференц-связь, запланированная сегодня, касалась расширение «Dolce Vita» , а так же создания небольшой кофейни. Мысль о Ласточке, поглощающей кондитерские изделия, улыбнула меня. Возможно стоит ей позволить внести свои правки и учесть ее пожелания, а в целом было бы неплохо, отдать ей этот бизнес… « У нас же все общее» - злобная фраза ведьмы пронеслась в голове, хоть немного скрашивая этот ублюдский день.
Переговоры ведутся долго, пока я рассматриваю каждую концепцию нового ресторана, пытаясь найти что-то новое. Помощница сообщает о составленном меню и о возможной дегустации. На телефоне параллельно отслеживаю местоположения Ратика, зная что на границе не до телефона. Напряжение сковывает мышцы, но пропускаю это мимо. Звук дверного звонка словно будит меня от скучных занятий. Неужели Варвара снова потеряла ключи? Предупредив персонал, я отлучаюсь ожидая увидеть кого угодно, ведь доверенные лица знающие об этом месте заканчиваются на цифре три. От вида растрепанной Ласточки что-то ухнуло внутри живота. Кое-как закончив рабочий созвон, я выслушал браваду и допрос Эдеи на тему убийства. Эта тема на самом деле вызывает во мне смех. Я не убивал ублюдка, это правда. Ведь контрольная пуля меж его глаз была посажена не мной. Позволив ей уйти, я продолжил отслеживать Ратика, периодически слушая через наушник что происходит рядом с ним. Хитрый ублюдок, любого заговорит. Услышав заветное: «Это недопонимание, товар пропустят сегодня же ночью», я выдохнул, а позже услышал: «Надо сообщить бычку» - этот ублюдок часто говорил с собой. Отправляя Ратмира на границу, я всегда переживал. Нет, не было сомнений в его подготовке, но чувство того, что это моя единственная семья, давило на грудь. Время шло медленно, раздражая меня еще больше. Ратик почти вернулся к безопасной зоне, как по дому разнесся крик. Немедля я спустился вниз. И то что я увидел, было пугающим, хотя как мне казалось, я не боялся ничего в этой жизни.