Лицо брюнета посуровело, а скулы сжались
- Все сказала? - твердо спросил он. Молча кивнув, я опустила голову, повторяю себе что это правильное решение.
- Я вроде как совета у тебя не просил, Шерин.
- Это не совет, я больше не хочу что бы ты чувствовал себя обязаным, я не спасала никого …
- Ты так четко решила за меня, взвесила все за и против, да, Эдея?- подняв один уголок губ, он смерил таким ледяным взглядом, что я невольно поежилась - Что за ересь про судьбу?
- Это то во что я всегда хотела верить - судьба, истинная любовь .. - мне стало дискомфортно, когда произнесла это вслух, боже ну как наивно это звучало. Лицо брюнета помрачнело , а желваки заходили на челюсти. Взяв небольшую паузу, он опасным шепотом спросил :
- И кто же я в этой «песне»?
«А ты все то, что я искала..» Тяжело сглотнув , я промолчала , ведь это очень эгоистично заявить такое в лицо и ожидать взаимности от него, после всего во что я его втянула. Я не была готова вновь собирать себя по кускам. Переведя дыхание, я спокойно произнесла:
- Я просто хочу что бы ты знал, я всегда буду благодарна тебе, за то какой ты человек, и как спасал меня не единожды, - закрыв глаза, я постаралась мысленнонарисовать образ Рагозина, что бы голос звучал уверенно. - Я всегда буду благодарна жизни, что она…- запнувшись, мне понадобилось мгновение, что бы побороть дрожь в голосе - что она подарила мне такого друга.
Молчание падает тяжелым камнем между нами, погрузив звенящую тишину. Я боюсь поднять глаза, но больше всего я боюсь, что он уйдет, и с трудом сглотнув, я поднимаю взгляд на Асланова. Подарив мне дерзкую стальную ухмылку, он склоняет голову набок, словно цепким взглядом своих глаз пытается залезть мне под кожу:
- Может мне пойти выпотрошить Рагозина, а, Шерин? - подняв полные ужасы глаза, я посмотрела на Тимура, а он продолжил
- Ты может со всеми так дружишь, а я не знаю?- вот он. Удар под дых и апогей всего. Прикусив нижнюю губу, не отрываю взгляд от пола, чувствуя как во мне прожигаются две дыры. Я не разрешу себе разреветься. Пусть он поверит, если это единственный способ защитить его от отца , то пусть он будет таким. Укусив губу сильнее, чувствую металический привкус во рту. «Ну же уходи» - проносится у меня в голове, я чувствую как уголки глаз намокают, а внутри меня разворачивается смерч из всех чувств, что я изо всех сил стараюсь держать под контролем. Я в шаге от разоблачения, как дверь неожиданно открывается, и в нее заходит Воропаев.
- Шерин, наболталась?- запыхавшись залетает в кабинет. На что я молча киваю.
- Пойдем, Мурадыч, я нашел что ты просил, - и развернувшись они покидают кабинет, а я позволяю себе хоть разок взглянуть на него, и запомнить побольше. Дверь закрывается, а я медленно оседаю на пол, прикусив кулак, что бы не закричать от боли пронзившей мое сердце. Соберись тряпка, сперва надо дойти до дома. Нельзя так расслабляться на людях. Протерев лицо ладонями, я набрала побольше воздуха в легкие, выпрямила осанку и натянула на лицо маску. Нам нужно работать и не подать вида, как только я покину этот кабинет.
День пролетает быстрее, чем я ожидала, периодически бросая взгляд на часы. Жуткое раздражение на себя и свою чертову жизнь не покидало меня, только сильнее разрастаясь головной болью. с коллегами я общалась односложно и принимала любую дополнительную работу, что предлагал Воропаев. В конце дня сотрудники стремительно покидали студию, и я закрылась в кабинете, желая отвлечься работой, но сколько бы я не читала материал, я не могу вникнуть в суть. Мама звонит несколько раз, прося сильно долго не задерживаться, так как на ужин ее фирменное жаркое и фраза: «Мы так давно не собирались семьей». Семьей, ха, конечно - семья года, не иначе. Из раздумий меня выводит звук в студии, разве кто- то остался? Уже выходя из кабинета, вижу главного оператора, Андрей или Александр… почему он до сих пор здесь? Увидев меня, он улыбается, на что я внутренне напрягаюсь:
- Ого, так ты трудоголик, Шерин?
Скучно. Сжав губы в тонкую линию, отстраненно киваю.
- Типа того, ты почему еще не ушел?- из вежливости спрашиваю.