Мне срочно нужен свежий воздух… Перед глазами появляется картина того, как я лежу на больничной койке, и медсестра пытается привести меня в себя, так как после аборта у меня началась истерика, и я потеряла сознание.
Подбегаю к окну и распахиваю створку. Мне в лицо ударяет ночной свежий воздух, и я делаю глубокие вдохи, чтобы успокоиться.
-Все в порядке? – Паша подходит ко мне и трогает меня за плечо.
Я разворачиваюсь и сбрасываю его руку, понимая, что если я и приняла его выбор полтора года назад, то это не значит, что в глубине моей души не осталась толика обиды. Мне до сих пор больно от того, что он не захотел принять своего собственного ребенка. А теперь…
-Почему ты отказался от него полтора года назад? – я заглядываю в его глаза и не могу сдержать слезы, которые начинают струится по моим щекам.
-Что? От кого я отказался?
-От нашего… Подожди, ты читал то письмо? Я оставила тебе письмо, когда ушла из ресторана, - я вижу на его лице удивление и понимаю, что он даже не знает о ребенке. Но может это и лучше?
-Я получил его, но я… Я не читал, - он делает шаг ко мне, но я сразу отхожу от него и упираюсь спиной в подоконник.
-Но почему? Я написала там… Теперь это не важно, - я хочу обойти его, но он хватает меня за плечи.
-Что там было написано? От кого я отказался? – он сжимает меня крепче и спустя несколько секунд в его глазах читается осознание. Он все понял. –Ты была… Ты была беременна? – он почти шепчет эти слова, будто бы боится услышать ответ.
Не в силах ничего говорить, я лишь киваю головой и начинаю рыдать. Паша рывком притягивает меня к себе и обнимает так сильно, будто бы я могу раствориться прямо в его руках.
Мы стоим так очень долго, до тех пор, пока я не перестаю плакать. Отстраняюсь от него и заглядываю в его тоже красные от слез глаза.
-Я узнала это через неделю… Я не знала, как сказать тебе об этом, поэтому написала то письмо… Я думала, ты придешь ко мне и простишь меня, за ту боль что я тебе причинила…
-Почему ты не связалась со мной еще раз? Ты могла позвонить мне!
-Я думала, ты отказался… Отказался от нашего ребенка…
-Я бы никогда… - в его глазах появляются слезы, и я тяну руки, чтобы вытереть их.
Он хватает мою ладонь и прижимает к своим губам.
-Прости меня… Мне так жаль…
-Ты не виноват…
Я кладу голову на его плечо, и мы продолжаем стоять там, как будто, если мы сдвинемся хоть на шаг, то нарушим наш хрупкий мирок.
-Ты расскажешь мне, как все было? – спрашивает Паша, когда мы перебираемся на диван.
-Зачем? Все уже в прошлом.
-Я хочу знать, пожалуйста. Мне это нужно, - он берет мою руку и сжимает ее в своих теплых ладонях.
-Я ждала тебя неделю и только потом пошла на это. Я боялась его оставить… Думала, что не справлюсь… Когда это произошло, я так об этом жалела… Обвиняла в этом нас двоих. Но через несколько месяцев потихоньку я начала приходить в себя. Я поняла, что тогда не было другого выхода.
-Если бы ты только позвонила мне и сказала это, я бы примчался к тебе в ту же секунду…
-И чтобы тогда было? Я же обманывала тебя!
-Я любил тебя тогда так сильно, что простил бы тебе все на свете, если бы ты только…
-Что?
-Если бы ты сказала, что тоже меня любишь…
-Но…, - я вспоминаю, те признания в любви, которые он так и не прочитал.
-Но?
-Ничего, это уже не важно, - я встаю с дивана, желая оказаться сейчас где угодно, но только не здесь. Особенно после его слов о том, что он меня любил. –Я пойду и пожалуйста не вини себя. Ты прав, мне нужно было позвонить, но моя гордость не дала мне этого сделать.
-Ты тоже… Ты тоже ни в чем не виновата…
Я выдавливаю улыбку и ухожу от него в спальню, где Артем спит в том же положении. Ложусь на другой край кровати и прижимаю колени к груди. Он прав, мы оба ни в чем не виноваты, кроме того, что не желали слушать друг друга и говорить всю правду прямо в лицо.
Глава 28
Проснувшись утром, обнаруживаю, что в квартире нет никого кроме меня и Артема. Единственное, что говорит о том, что здесь кто-то был – это смятые подушки на диване в гостиной.