– О, вы очнулись, принцесса, – Трист удовлетворенно вздохнул. – Думаю, пора заключить сделку. Вы хотите жить?
Девушка ошарашенно посмотрела на вампира. У кого из них помрачение рассудка? Она ясно ему сказала, что ее кровь убивает даже высшую знать, как он собирается обратить ее? Не говоря уж о том, что Ингрид совершенно не привлекала судьба вампира. Хотя… она очень, очень хотела отомстить: и Смотрителю, и тем, кто за ним стоит.
Трист увидел, что был понят неправильно и пояснил:
– Нет-нет, я не собираюсь обращать вас, леди. Я просто прошу заключить контракт со мной. Он очень похож на те, которые заключают служители Рассвета, но гораздо удобнее для меня, ибо это истинный контракт. Сейчас нет времени объяснять – барьеру жить осталось минуты три-четыре от силы. Сейчас день, меня сжигает солнце снаружи, серебро изнутри, я потратил почти всю силу крови, чтобы добраться сюда и проникнуть внутрь. Ее не хватит на оставшихся тварей. Они, конечно, не убьют меня, но я впаду в кровавое неистовство. Итак, мне нужно ваше согласие. Сейчас – только оно. Об остальном поговорим позже.
«Я так хочу отомстить» – Ингрид решила не размышлять о такой эфемерной вещи как ее будущее и просто кивнула.
– Отлично! – Трист взял девушку за руку, повернул ладонью вверх и начал вычерчивать заостренным ногтем странный узор. Ингрид слабо разбиралась в технике печатей, но даже так видно было, что она сильно отличается от общепринятой. Закончив вычерчивать, вампир поранил указательный палец другим ногтем и капнул несколько капель своей крови на печать. После он также поступил с пальцем девушки. С каплей ее крови печать засияла, а над ней появилась точная копия, вспорхнула выше и ударилась в грудь Триста, растворившись под одеждой.
– Ну вот и все, – спокойно сказал вампир, – а теперь перекусим, – и впился зубами в область печати на руке, не давая ее отдернуть.
Ингрид пыталась отобрать руку, но шанса у нее не было. Через минуту девушка удивленно затихла: по ее представлениям Трист уже должен был превратиться в горящий факел, но он спокойно продолжал вытягивать кровь из ее вен. С ним произошли колоссальные изменения: все ожоги от солнца исчезли, вернулось прежнее очарование, так обеспокоившее девушку ранее. «Куда там вернулось, все гораздо хуже: я почти без ноги, истекаю кровью из раны на спине, и меня так влечет к нему!» – Ингрид стала вспоминать все бранные слова, которые знала, чтобы отвлечься. Хотя знала она их немало, всего на одиннадцатом Трист остановился и ласково погладил рукой ранки на ее запястье.
– Ну, я пошел, – сказал вампир и плавно миновал барьер.
Куски плоти и костей шмякались о защитный экран, оставляя на нем кровавые следы. Но продолжалось это не долго. К тому времени, как барьер замерцал и погас, ни одного живого хинда не осталось.
Трист подошел к Ингрид и спросил:
– Ну как, это лучше, чем охота с тигром, не правда ли?
Девушка подумала: «Мир сошел с ума. Древний лорд спрашивает человека правда ли он лучше большого кошака». Теряя остатки сознания, девушка прошептала:
– Зато тигр пушистый.
Уничтожить миллионы
Старик и юноша шли по берегу небольшой реки, удаляясь от деревни. Оба были одеты в бесформенные холщовые рубахи, на обоих – старые соломенные шляпы. Однако если на старике эта одежда смотрелась так, будто он в ней родился, то на юноше – почти неуместно. Его бледные изящные руки выглядели беспомощно и странно на фоне мощных сожженных солнцем узловатых лапищ старика.
– О чем так крепко задумался, мальчик? – старик легонько хлопнул юношу по плечу.
Юноша вздрогнул и уставился на спутника с удивлением, застывшим в глубоких черных глазах. Сейчас, под палящим солнцем его золотые зрачки сузились и едва мерцали.
– Я не так молод, как выгляжу, вы-то должны знать, – тихо сказал Трист. – Я думал, люди Рощи всегда могут ощущать наш возраст.
– Могут-могут, – с усмешкой сказал старик. – Вот поэтому я и говорю: «мальчик». Когда Буребиста пришел на эти земли, я уже был стар. И я очень хорошо помню младенца, укутанного в ветхое одеяльце, которого он таскал на спине. Если бы кому рассказать, что истинный Лорд Буребиста, сильнейший из терабостес, суетился как неопытный папаша-одиночка, никто бы не поверил.
Трист остановился и посмотрел на старца в молчаливом изумлении. Старец меж тем подтолкнул его вперед: