– Конечно хочу. Но зачем тебе ее кровь? Любой в нашей деревне с радостью отдаст тебе свою.
– Ты не понимаешь, старик. Я теперь ограничен контрактом. Чужая кровь бесполезна.
– Вот как, – тихо сказал старик, – ладно, я дам ей пробудиться ненадолго. Но учти, ей будет очень больно.
– Люди такие хрупкие, – с грустью сказал Трист, выходя на поле.
Старец покачал головой, потом что-то вспомнил и крикнул вслед:
– Траву складывай в кучки, не разбрасывай по полю, иначе вся работа впустую! Жду тебя к ужину.
– Не стоит, – рассмеялся Трист. – Я приду, когда жажда станет невыносимой, не раньше, – и принялся за работу.
Старик завистливо вздохнул, посмотрев на его скорость. «Терабостес нет равных в уничтожении, что люди, что трава – все едино» – пробормотал он, возвращаясь в деревню.
На закате старик вернулся, в его руках была старая трость из какого-то мозолистого узловатого дерева. Хотя для ходьбы она была ему вовсе не нужна, старик гордо опирался на нее, оглядывая проделанную работу. Дождавшись, когда солнце полностью скрылось за лесом и лишь его последние отблески освещали землю, он взял трость в обе руки и зашептал что-то, нежно поглаживая бока палки. С каждым движением трость становилась все более гладкой, живой и блестящей, пока, наконец, не начала извиваться и не поползла по руке старика к его шее. Нежно потершись треугольной головой о щеку хозяина, черная змея шлепнулась на землю и заскользила по полю.
Достигнув первой кучи выдернутой травы, она неестественно широко разинула пасть и проглотила ее целиком. Огромный шар прокатился по телу змеи, уменьшаясь по мере приближения к хвосту. Змея поползла к следующей куче, оставив после себя зеленый поблескивающий шарик размером с куриное яйцо. Трист видел змею, но не обращал внимания: у народа Рощи множество забавных фокусов специально для того, чтобы вернуть природе то, что у нее забрали. Вампир и змея молча продолжали делать свое дело.
Расправившись с последней кучей травы, змея поспешила вернуться к хозяину, старик похвалил ее, погладил, и она вновь превратилась в узловатую трость.
Несчастье в деревне
Ингрид сосредоточилась и попыталась понять, что происходит у нее за спиной. Старик Фанпайн непрерывно водил руками над раной и что-то бормотал на непонятном языке. Возмущение энергии было очень тихим, почти не заметным – как всегда, когда люди Рощи используют свою магию: ничего лишнего.
В комнату вошел Трист и с любопытством уставился на процесс врачевания.
– Выйди немедленно, – старец отвлекся от заклинаний, чтобы указать ему на дверь.
– Да не бойся, старик, не украду я твои секреты, больно надо.
– Причем здесь мои секреты, я был бы счастлив, если бы кто-нибудь мог их украсть. Я про то, что здесь обнаженная леди.
– Что я, обнаженных женщин не видел… И вообще, она спиной ко мне сидит.
– Тебе вроде бы надо, чтобы эта леди не хотела тебя убить, когда ты, хм, питаешься?
Трист внимательнее присмотрелся к девушке. Ее руки судорожно сжимали одеяло, которым она прикрывала грудь. Она не покраснела и выглядела спокойной. Даже слишком спокойной. Трист понял, что дело плохо.
– Извините, принцесса. Дело важное, вот и зашел. Сейчас испарюсь. Просто я хотел напомнить, что нам надо поговорить, пока старик не отправил вас баиньки снова. В прошлый раз я и начать не успел, как он вас усыпил.
– Дедушка Фанпайн, правда, нам нужно поговорить. Не усыпляйте меня, я потом и сама усну, честное слово.
– Уснуть-то ты, может, и уснешь, да бестолково. Моя магия хороша для заживления, но боль заглушить не в силах. А ваших настоек у нас не осталось, я как раз хотел отправиться за пополнением, а тут этот парень притащил тебя, да еще в таком состоянии, – старик сердито покачал головой и развел руки, заканчивая процесс лечения. На спине Ингрид переливалась зеленая дымка, хотя она сама этого, конечно, не видела. – Ладно, леди в любом случае надо хорошенько поесть. После наговоритесь. Трист, мальчик мой, брысь отсюда, леди одеваться будет.
Трист с достоинством вышел из спальни. В столовой большого деревенского дома женщина средних лет грациозно накрывала на стол. Клариссе было чуть больше сорока, но очевидно, в юности она была потрясающе красива.
«Что женщины находят в этом старике? Вот какая по счету эта жена? И в прошлый раз, насколько я помню, тоже была какая-то красавица. И совсем юная, к тому же» – Трист покачал головой, стоя у стены.