– Садитесь за стол, прошу вас. Муж и ваша девочка скоро присоединятся к нам, – весело сказала Кларисса, указывая Тристу на один из стульев.
– Ничего, я пока постою. Мне, в общем-то, все равно, я ведь не устаю.
Кларисса рассмеялась:
– Муж сказал, что вам надо учиться вести себя как человек. А люди устают и садятся за стол, когда их приглашают. Садитесь-садитесь, вот и ваша спутница. Она тоже сядет.
В столовую вошла бледная Ингрид, за ней – старик Фанпайн. Кларисса усадила девушку рядом с Тристом и поставила перед ними тарелки. Ее муж уселся во главе стола и притянул к себе женщину:
– Кларисса, не суетись так. Садись и поешь сама. Ты и так изнуряешь себя, помогая с хозяйством по всей деревне. Так нельзя.
– Глупый муж, сколько лет ты уже старик? – женщина весело щелкнула мужа по лбу и вывернулась из его рук. – Ты сам всю деревню исцелял ежедневно, с ног валился, еле дышал. Думаешь, я позволю пропасть твоим трудам и дам твоим пациентам заболеть снова? Уже от грязи? И женщины, и мужчины еще так слабы, что еле ходят, какое уж там хозяйство.[А1]
Кларисса все же села и принялась за еду, хотя и поглядывала: не нужно ли кому чего-нибудь еще. Зато Ингрид замерла над миской с бурой кашей и тревожно посмотрела на старика. Тот грустно пожал плечами и ответил на невысказанный вопрос:
– Я хотел обратиться к тебе, девочка, но не мог покинуть деревню. Гать перекрыли хинды, два гонца погибли, даже не углубившись в болота. Я тебе все расскажу, когда ты достаточно исцелишься, чтобы помочь. Сейчас ты все равно не сможешь ничего сделать.
– Сейчас я смогу подумать. Алхимики обычно перед тем, как что-то делать, думают.
Трист хмыкнул.
– Я с тобой согласен, юноша, поведение этой девочки на болотах не говорит о том, что она подумала, прежде чем действовать. Но я хочу тебе напомнить, что ты ее не выслушал. Если хочешь сделать наставление, сначала дай ученику высказаться.
– Это кто здесь ученик? – сердито спросила Ингрид.
– Девочка, никто здесь тебя не будет учить алхимии, ты бы и сама могла дать пару советов даже старику деллаЛеони. Однако, – старик посмотрел на девушку почти осуждающе, – война с монстрами – это не детская драка и реального опыта у тебя нет никакого. Не было, если быть точным. Уверен, что недавно ты кое-какие уроки усвоила. Но вот молодой человек рядом с тобой имеет несравненный опыт разрушения все равно чего. И хотя он, скорее всего, не очень-то разбирается в методах охоты людей – слишком уж силен был раньше – я уверен, что Трист может быть твоим учителем в этом вопросе. Главное, помните, что сейчас он слишком слаб по сравнению с собой прежним и не ввязывайтесь в слишком уж крупные неприятности. Такие, как открытое противостояние с Храмом, например.
– Слаб? Там по болоту клочки туш летали, когда он с хиндами воевал.
– Конечно слаб. Ему пришлось столько с ними возиться. Раньше он сражался в стиле «прихлопнул-дальше пошел», тел бы там не осталось, ни кусочка.
– Давайте не будем обсуждать мою боеспособность, – прервал их Трист. – Лучше и правда расскажите пока этой леди, что произошло в деревне. Она сама, конечно, пока ни на что не способна, но может дать поручения мне.
– Минутку, – Ингрид прервала их, вспомнив о чем-то. – Вы не знаете, что с Литлроуз? Я оставила ее на привязи у болот. Там и трава и вода, но столько дней прошло…
– А, эта маленькая храбрая лошадка? Я нашел ее на болотах, когда исследовал место твоей великой битвы. И даже уже подлечил. Ничего серьезного, пара укусов на ногах и царапины на крупе. Обычные волки, судя по всему. А что касается нашей деревни… так это касается не только нас, – непонятно закончил старик.
– Тем более, расскажите, – терпеливо давил Трист.
– Необычные дела творятся: терабостес волнуют дела смертных, – Фанпайн перехватил тревожный взгляд Ингрид. – Не волнуйся, девочка. У нас тут нет шпионов храма. Во всей деревне – ни одного. Так что я могу выражаться, как хочу.
Трист удивленно переводил взгляд с одного на другого, но решил не сбивать старика с темы.
– Ладно, что касается нашей деревни: два месяца назад все наши люди слегли. Все, кроме меня. Люди Рощи, как ты знаешь, устойчивы к любой заразе. Но поэтому наша магия не приспособлена для ее лечения. [А2] Я неплохо заживлял переломы, ушибы и рваные раны, но здесь мало что мог сделать. У нас было несколько бутылок твоего чудодейственного снадобья. Не помню, как ты там его называла. Того, синенького. Но его было так мало. Я все никак не мог решить, кому же было бы справедливо его отдать. Наконец, я выбрал Поля – смышленого сильного юношу. Я дал ему бутылку – и он исцелился мгновенно. И тогда я отправил его к тебе за помощью. Я наложил на его лошадку пару заговоров, так что он должен был обернуться дней за шесть-семь. Но прошло десять, а никаких вестей не было. Все это время я не мог отойти от деревни, так как поддерживал жизненные силы жителей. Более я ничего не мог для них сделать. Спустя десять дней уже многие умерли, несмотря на мои усилия, а я все не мог решиться использовать оставшийся эликсир. Наконец, я попросил младшего брата Поля – Жака, – отправиться за помощью и исцелил его эликсиром. Я наказал ему немедленно возвращаться, если случиться что-то опасное или странное. Лишь бы мы узнали, что происходит. Жак вернулся на второй день, весь израненный. Он успел только прошептать: «Хинды, очень много» – и умер. Я не успел ничего сделать. Да и не смог бы, – старик тяжело вздохнул, – моих сил едва хватало доползти до кровати, чтобы утром опять пополнить запас сил остальных жителей. Я понял, что бесполезно посылать за помощью. Тогда оставшийся эликсир я отдал детям – тем, у кого совсем не было шанса выздороветь самостоятельно. Я знаю, что если бы отдал его сильным мужчинам, у деревни было бы больше шансов на выживание, но люди Рощи всегда больше заботятся о молодых деревьях, ничего не могу с этим поделать. В общем, спустя месяц все, кто должны были умереть, умерли, те, кто могли выжить, выжили, но были очень слабы. Самых сильных из них я послал в соседние деревни, те, что по нашу сторону болот. Мне казалось странным, что за этот месяц к нам от них никто не приходил. Наши люди вернулись в ужасе: все жители этих деревень умерли. Судя по всему, от той же напасти, что приключилась с нами. Все произошло очень быстро, многие умерли прямо в поле или выпасая скот. Так что нам еще повезло.