-- Ну так перекрась хотя бы! Как думаешь, сколько людей щеголяют с такой снежно-белой шевелюрой?
-- Ни разу не видела никого. Только у меня. – Ингрид насупилась. Столько думала о том, как затеряется на просторах мира, а насколько приметна ее внешность, совершенно забыла. Но вот так просто признать эту оплошность… -- Тогда ты тоже перекрасишься!
-- Ладно, -- покладисто сказал вампир. – Ну и какого цвета мы будем?
Ингрид придирчиво оглядела его черную шевелюру. И, между прочим, совершенно не короткую.
-- Рыжие! Хотя мы и не похожи, огненно-рыжий окрас нас сроднит в умах общественности. Достаточно редкий, чтобы не было мыслей о совпадении, достаточно приметный, чтобы отвлечь внимание от прочих нестыковок, и достаточно бедовый, чтобы никто не подумал, что мы специально покрасились.
Трист вопросительно выгнул бровь.
-- Встретить рыжего – дурная примета у местных. В городе стерпят, а в деревенский трактир могут и не пустить.
-- Но наш путь тогда сможет проследить любой, кому это мало-мальски будет интересно.
-- На полпути перекрасимся, и окончательно исчезнем. Мы даже еще не решили, в каком качестве появимся у Пустошей. Там любой разумный на виду: мирного населения мало, наемники, охотники, храмовники, торговцы. Может, торговцами заявимся?
-- Без товара?
-- Купим чего-нибудь по дороге. Это на тигра сотня золотых – мало. А так, это – состояние. Для мелкого купца.
-- Мы с тобой возрастом на торговцев никак не выглядим. Скорее, два шкета, сбежавших от мамкиной юбки и отцовского ремня в наемники. Погеройствовать. И это до первой пары гончих храма, как ты их называешь. Эта братия меня сразу раскусит. Вампир-купец. Даже дикие от смеха сдохнут. Нам надо как-то легализоваться как пара контрактор-вампир. Официально они только под дланью Храма бывают?
-- Редко, но некоторым охотникам за головами или за монстрами разрешают заключить контракт. Критериев отбора не знаю, но на них есть какие-то дополнительные печати, не только контракт. Приходили как-то к учителю, я эти печати почувствовала, но рассмотреть не удалось. А те, кто без них, стараются на глаза храмовникам не попадаться, а коли попались – драпают ну очень быстро.
-- Надо бы отловить такую пару и рассмотреть. Может, сымитировать смогу.
-- То есть, ты поймаешь пару охотников за головами, разденешь, рассмотришь, и отпустишь? Мол, одевайтесь, ребята, я все уже видел?
-- Кто сказал, что отпущу? Прикопаем.
-- Я против беспричинных убийств – твердо сказала Ингрид.
-- Они служат Храму. Так или иначе.
-- Но лично мне ничего плохого не сделали.
-- Конечно, мы ведь их еще не встретили.
-- А как встретим, так сразу начнут делать плохое? Нет уж, давай как-то по-другому…
-- Мне что, в баню с ними идти, или тайно подсматривать, как они переодеваются?
-- Когда ты так говоришь, это как-то пошло звучит.
-- Выглядеть будет так же. Ладно, оставим пока эту тему, как не слишком актуальную. Лучше скажи, чего ты там обнаружила такого восхитительного в крови болящих?
-- Пентаграмму! – восхищенно выпалила Ингрид. – Представляешь, они как-то умудрились запихнуть пентаграммы в эритроциты!
-- Эээм, про пентаграммы понял, а эритроциты – это? Ты же кровь исследовала. И что это за странный артефакт, через который ты это углядела?
-- Артефактный микроскоп – гордость учителя Рагнара! За его создание он получил должность первого заместителя Главы Ордена. После этого столько открытий было сделано! А эритроциты – кле… -- Ингрид осеклась, представив, сколько еще придется объяснить непосвященному: про клетки (нет, не для зверей), про кислород (это газ, который мы поглощаем при дыхании, нет, воздух – не газ, это смесь газов)… Нет, лучше объяснить попроще --Скажем, это частицы нашей крови, придающие ей красный цвет.
-- Они же такие маленькие!
-- Они маленькие, их ужасно много! Они постоянно умирают и появляются новые! И все равно в них это образование, хоть и не действующее! Нет, оно работает, только сейчас у него энергия иссякла. Подай силу – и снова рабочее! Трист! – Ингрид в ужасе посмотрела на вампира, -- Они же всё еще больны! Все больны! Как только то, что штампует эти пентаграммы в их телах, накопит сил, они все умрут!
-- Все? А те, кто вылечился твоим эликсиром?
Ингрид бросилась к пробиркам с детской кровью и начала готовить ее к исследованию.
-- Ничего, -- облегченно выдохнула девушка, отрываясь от микроскопа. – Эта кровь чистая. Совсем.