-- А ты не хочешь их оставлять? – с деланым удивлением спросила Ингрид.
-- Ревнуешь? – подколол ее вампир.
-- Нет, я серьезно. Охотник, вернувшийся с гор, должен развлечься, по-всякому, это тут обычное дело.
-- Откуда такие познания о местном быте? Еще полчаса назад у тебя были глаза с блюдце от увиденного.
-- Я просто никогда не видела такое количество пьяных разом. Пьяных и дерущихся.
-- Ты полагаешь, что мне надо переспать с обеими, чтобы не выбиваться из образа? Не-не. Скажу, денег нет.
-- Те, у кого нет денег, не заказывают ванну в номер, они обливаются из ведра у колодца, вон, смотри – Ингрид показала в окно.
Трист удивленно посмотрел на двух полуголых парней, набирающих холодную колодезную воду в бадью.
-- Так за ванну с нас отдельную плату взяли? – спросил он с удивлением в голосе.
-- Будь уверен, даже больше, чем за ужин. Ванну в номер заказывают только очень обеспеченные клиенты. Так что нам придется изображать ну очень удачливых охотников. Хорошо, что по пути нам попалась неплохая добыча, завтра торговать пойдем. Так что ты девушек про цены хорошенько расспроси. А то примут за олухов, потом разоримся на покупках.
-- Какая ты оказывается хозяйственная. О, наш ужин несут, братишка, не расслабляйся.
-- Помню, -- проворчала девушка. В дороге Трист требовал, чтобы она говорила о себе только в мужском роде, даже наедине, что ее очень раздражало: Ингрид была уверена в себе, тренированный ум алхимика требовал постоянного отслеживания, о чем и как говорить. Несмотря на то, что с Тристом ее связывал неразрывный контракт и их жизнь отныне и до конца будет проходить бок о бок, она постоянно следила за словами, просто машинально. А тут вовсе чужие рядом.
Девушка, принесшая обед, вовсю строила глазки вампиру, но «братья» отказались от прислуживания за столом, и девушка недовольно вышла.
-- Ну так какой предлог посоветуешь? Я их у себя не оставлю, -- тревожно спросил Трист.
-- Скажи, у тебя невеста есть.
-- Это не предлог. Кого это вообще останавливало.
-- Сопроводи внушением. «Красивый и верный, как романтично!»
-- Эти девушки романтику в гробу видели, они доход упустить не хотят, -- вздохнул вампир. – Но другого пути я и правда не вижу. Люди так назойливы!
-- Но-но! Я к тебе когда-нибудь приставала?
-- Нет, поэтому я вообще-то сомневаюсь в твоей человеческой природе.
Ингрид подавилась и закашлялась. Успокоившись и отпив воды, она удивленно сказала:
-- То есть, если женщина тебя не домогается, она уже не человек?!
-- Ну почти, -- рассмеялся Трист. – Если женщина, проведя со мной столько дней…
В вампира полетела ложка, но он, естественно, увернулся:
-- Вообще-то я комплимент сделал. Твоему твердому сердцу и холодному разуму. Но, судя по всему, до совершенства еще далеко, -- он указал на валяющуюся у кровати ложку. Девушка вздохнула, встала и наклонилась, чтобы поднять столовый прибор. Что-то под кроватью привлекло ее внимание. Наклонившись пониже, она заглянула в широко открытые немигающие глаза.
-- А у меня зомби под кроватью, -- оочень спокойно сказала Ингрид.
-- Почему сразу зомби. Просто труп. Под нетленностью.
-- Так ты знал?!
-- Я хотел ночью убрать. Но сначала служанок расспросить – как они при уборке такую большую деталь упустили.
-- А мне про эту деталь рассказать?
-- Я видел твои глаза там, в Ноузи. С тебя трупов вполне достаточно. Садись, доедай. Если хочешь, комнатами поменяемся. В моей ничего такого нет.
-- А не такого?
-- Крайняя, у лестницы, первая цель для воров.
-- Лучше воры.
Доедай и поменяемся.
-- Ты думаешь, я могу спокойно есть в комнате с трупом?
-- Ты же алхимик.
-- Именно! Я алхимик, а не некромант. Ванну я буду принимать в другой комнате!
-- Как скажешь. Подожди тогда, пока я доем, это жаркое превосходно.
Глядя на то, как вампир уплетает ее любимое блюдо, Ингрид сделала несколько дыхательных упражнений (позор-то какой, как в детстве перед тренировкой) и вернулась к ужину. Трист одобрительно промычал что-то, но от жаркого не оторвался.