Гарденс попытался было заикнуться про скидочку, но Ингрид попыталась закрыть ворота, и вопрос был улажен. Рик помчался на ферму, а Ингрид, тщательно заперев все двери, – в подвал.
Прах вампира
Сверток, небрежно кинутый на каменный пол, не шевелился, но издавал едва слышное шипение и потрескивание. Девушка тщательно осмотрела его и задумалась. Через пару минут она кивнула своим мыслям и взялась за нож. Надо сказать, что упаковали сверток на совесть, так плотно, что даже цепи, которые должны были находиться внутри, ни разу не звякнули, пока не был снят последний слой ткани. «Он явно добавил пару серебряных кольев за счет заведения» – подумала Ингрид, рассматривая синеватые огни вокруг вонзенного металла. Однако, отсутствие солнечного света уже сделало свое дело: на девушку смотрел совершенно целый живой золотой глаз. Возможно, она даже назвала бы его красивым – если бы вокруг него было бы побольше плоти.
Прежде чем сделать что-нибудь еще, девушка поволокла вампира к стойке, на которой были скобы для крепления кандалов. Не утруждая себя приданием телу вертикальной позы, Ингрид пристегнула руки вампира к скобам для ног. Со словами «Ну, можно и приступить» она начала вытаскивать серебряные колья из тела, словно дергала морковку с грядки, и бросала их в кучу. Затем, порывшись в стенном шкафу, взяла небольшую бутылочку, вытащила пробку, и влила содержимое в только что восстановившуюся глотку. Золотой глаз продолжал смотреть на нее, но на этот раз он уже был обрамлен веками с длинными ресницами и выглядел вполне привлекательно, однако все еще оставался в единственном числе.
– Слушай меня внимательно. Кивни если ты понимаешь меня, – потребовала девушка. Хоть и не сразу, вампир шевельнулся и кивнул головой.
– Хорошо. Значит так: контракт с тобой я заключить не могу и не собираюсь. Для исследований ты мне тоже совершенно не нужен. Я не знаю, зачем высшему вампиру понадобилось разлагаться в той вонючей дыре, да и знать не хочу. Хотя нет, любопытно… Проехали. Времени у нас нет. При мысли о последствиях твоей смерти в данной местности мои прекрасные волосы готовы поседеть, так что помри где-нибудь в другом месте, ладно? Мои дорогие соседи, конечно, не блещут ни умом, ни особыми душевными качествами, но я здесь выросла и не хочу, чтобы твои поклонники… извиняюсь, подданные, превратили эту местность в скотобойню. Поэтому я тебя подлечу малость – так, чтобы от жажды крови не свихнулся – и скатертью дорога. Кровь не моя, я ее покупаю, так что будь добр, не плюйся.
С этими словами Ингрид достала еще несколько бутылочек и стала вливать их в уже вполне оформившийся рот вампира один за другим, однако, регенерация проходила не так быстро, как она ожидала. Девушка задумчиво осмотрела тело. Хотя она вытащила все серебряные колья, запах гари все еще продолжал просачиваться.
– Они всадили в тебя жидкое серебро? – удивленно и сочувственно спросила девушка. – Не понимаю, как они после этого не поняли, с кем имеют дело.
Ответный хриплый смешок был скорее похож на хрип, но вампир едко улыбался.
– Они этого не делали, – прозвучал хриплый голос, – один охотник угостил меня этим раритетом прежде, чем я снес ему его глупую башку. Но мне не повезло сразу после этого наткнуться на…
Тут послышался мелодичный перезвон. Ингрид схватилась за голову и тихо выругалась.
– Они быстрее, чем я думала. Ох уж эти любопытные соседи! Раз ты можешь себя контролировать, сделаем так…– девушка отстегнула кандалы от стойки и закатила вампира в стоящий на боку длинный ящик, после чего тщательно заперла его. Потом сняла с полки керамическую урну и вытряхнула содержимое на кучу серебряного лома посреди комнаты. Колья покрыл темный прах. Кинув поближе к этому холмику совок и веник, Ингрид понеслась открывать ворота.
Как она и думала, собралась вся деревня. Как только Ингрид появилась, гомон стих. Вперед выступил староста.
– Леди деллаЛеони, – начал он официально, – мне доложили, что Вы купили какую-то пакость на рынке Сварри и доставили ее в деревню. Это так?
– Я сделала покупку на рынке и ее доставили ко мне домой. Это – мое личное дело, – холодно сказала Ингрид.