– Я тоже могу последовать с тобой вглубь болота и помочь сражаться, – улыбнулся Трист. – В качестве благодарности.
– Странный вы лорд, – сказала Ингрид, почти не обращая внимания на вампира, она продолжала сборы. – Что-то я не слышала, чтобы древние были благодарны своей пище.
– Я действительно странный, хотя про наши отношения с пищей, уверен, ты слишком мало знаешь, – голос вампира слегка похолодел. Ингрид удивленно обернулась. И почему она решила, что его глаза золотые? Они черные, чернее, чем эйхурова смола. Лишь в центре сияли золотой искрой зрачки. Ингрид ощутила легкий озноб, но внешне на ней это никак не отразилось.
– Вы, дорогой лорд, забыли, насколько отравлены? Где-нибудь на полпути вы начнете нуждаться в крови и запустите в меня свои клыки. И умрете, – закончила девушка. – Моя кровь хуже жидкого серебра, даже для древних, можете мне поверить. Так что, наш альянс невозможен, увы. Лучше оправдайте потраченные на вас сто золотых и отправляйтесь к дяде Андре… – Ингрид вдруг запнулась, что-то сообразив, и просительно закончила – только не рассказывайте ему, чем я тут развлекаюсь, ладно?
Трист слегка поднял брови. «Смертельная кровь? Если бы я знал об этом раньше, моя цель была бы уже достигнута» – пробормотал он еле слышно. Впрочем, сейчас у него была другая цель.
Ингрид, наконец, закончила сборы и, не церемонясь, вручила часть вещей вампиру и выперла его из подвала. Держа вторую часть поклажи, она ловко одной рукой запечатала дверь и поднялась в жилую часть дома. Остолбеневший сперва от такой непосредственности Трист двинулся за ней.
Ингрид отправилась в путь сразу же после заката. Хотя Литлроуз была обвешана поклажей, она довольно резво рысила в сторону болот. Было темно, но девушка ясно ощущала взгляд древних темных глаз, следящих за ней из спальни Рагнара. Ингрид поежилась[А1] . Она всегда считала себя абсолютно устойчивой к любому проявлению очарования древних, но, когда этот лорд вышел к ней в так хорошо знакомой одежде учителя, она поняла, что поддается. Девушка решительно тряхнула головой и заставила себя забыть бледное прекрасное лицо и черные с золотой искрой глаза.
[А1]Исправить в выложенном
Кто лучше?
Едкая гарь поднималась от покореженных тел. Два хинда все еще продолжали ползти к девушке, хрипя и рыча. У одного не было четырех лап, и он использовал две оставшиеся, волоча свое тело по земле. У другого дела были не лучше: на морде пузырилась плоть, отваливаясь кусками, пустые глазницы смотрели в никуда. Однако уши все еще не были повреждены, и он медленно шел за своим собратом, ориентируясь на его хрип. Твари подходили все ближе, но девушка не отступала. Просто не могла: всей спиной Ингрид ощущала твердь защитного барьера, за которым бесновались еще восемь чудовищ. Если бы не защитный экран, девушка давно бы упала – она уже не могла поддерживать свое тело в вертикальном положении. Упасть значит сдаться. И она бы давно сдалась: боль от разодранной спины почти лишила ее рассудка. Единственное, что поддерживало сознание – ярость. Высшая степень гнева из-за разочарования и бессилия. Мерзкий старик так легко обманул ее, ту, которую с раннего детства учили никому не верить. Он по не известной причине послал ее на смерть, пренебрегая угрозой наказания Ордена, а она даже не знает: почему. И если упадет – не узнает никогда.
Первый хинд подполз на расстояние в четыре локтя. Ингрид достала последний флакон растворителя. Если вылить твари на глаза – она отсрочит смерть. Минут на пятнадцать. Больше барьер не выдержит. «Руки трясутся, не попаду» – думала Ингрид, открывая флакон. Три локтя. Внезапно хинд сделал рывок и впился девушке в ногу. Флакон растворителя вылился на глаза зверю, и тот дико завизжал, но не выпустил добычу из пасти. Второй хинд рванул на звук. Ингрид дернулась в противоположную сторону, но упала, удерживаемая первым зверем. «Вот и все» – промелькнуло в сознании: «но почему он до сих пор не откусил мне ногу?»
Девушка пришла в себя, когда кто-то легонько похлопывал ее по щекам. «Эй, принцесса, очнитесь» – странно знакомый чуть хриплый голос вламывался в мозг вместе с болью от ран. Слезы, которые она до сих пор удерживала, полились из глаз, но девушка начала истерически смеяться: она потеряла сознание от боли, а он приводит ее в чувство легким похлопыванием! Ингрид разлепила глаза и уставилась на вампира, присевшего перед ней на корточках. Она огляделась, и увидела, что сидит, прислоненная к защитному барьеру. Тела последних напавших на нее хиндов были разодраны в клочья, но снаружи по-прежнему бесновалось восемь чудовищ.