Здесь я впервые по-настоящему обнял Марию. Это было очень волнительно, привыкшие к единению душ мы совсем позабыли о радости простых объятий. Мария от неожиданности всплакнула, да я тоже был близок к этому. Некоторые же из нас решили заняться более практичными телесными радостями, и никто их не осуждал, все понимали эту тоску. Тем более мы наладили нашу ментальную связь таким образом что бы при желании не мешать никому.
Вообще наши чертоги разрослись и преобразились, теперь они держались не только на Паше и Полуноче, но и отчасти на нас. Здесь исчезли потолки и в каждой комнате было свое собственное небо. Где-то это был вечный звездопад, где-то темные, полные воды, тучи готовые вот-вот пролиться на осенний лес, или же не стихающая снежная вьюга. Мы с Марией остановились на предрассветном небе. Во сне мы не нуждались и спать, в полном смысле этого слова, не могли, но время от времени получалось абстрагироваться от всего и растечься по нашей ментальной сети, быть везде и нигде, почти погружаясь в сон. Это очень теплые ощущения, просто нежиться в нашем еще более закрытом микромире, ощущать присутствие остальных как опору, как надежность.
Наверно что-то такое имела в виду темная троица, когда говорила о том, что для них сон привычное состояние, где они являются частью чего-то большего. В этом плане нем стало более понятно их желание вернуться и уснуть.
После нескольких дней тренировок, когда раны на теле окончательно заживут, Паша брал под контроль свое настоящее тело и путем продолжения тренировок налаживал в нем необходимые нейронные связи и рефлексы в течении следующих нескольких часов пока не сможет двигаться. Главной проблемой было привести комнату в то же состояние в каком ее оставил большой парень. Каждый камешек, тряпочка, окурок возвращался на место, что бы он ничего не заподозрил.
Своим телом он владел полностью, в отличии от нас кто мог в нем только несвязно мычать, сразу видно, что оно принадлежит именно ему. Хотя и Полуночь мог им пользоваться как своим, однажды он даже без спроса овладел им пока мы занимались обучением Паши. Он изрядно повеселился к тому моменту как мы обнаружили пропажу, нашел карандаши и изрисовал входную дверь, пришлось в срочном порядке отправлять Пашу что бы он прибрал за младшим братом. Нет мы не сердились, но перепугались, за нас всех. Риск был очень велик.
За этот довольно большой промежуток времени, как ни странно, к нам никто не присоединился. Неужели убивать меньше стали? Но большим этот промежуток был только для нас.
За каждые сутки между визитами большого парня, Павлик успевал потренироваться пять-шесть раз по часу. Он осмотрел каждый уголок своей темницы, и мы все пришли к выводу что самостоятельно из нее не выбраться. Еще мы заметили что, когда Паша гуляет в своем теле он не испытывает голод, да и вообще не ясно откуда его организм берет питательные вещества для поддержания жизнедеятельности. Задав вопрос темной троице, мы получили лишь уклончивый ответ: так будет не всегда.
- Какого…
И вот посреди разговора Паши и Марии темная троица наконец предстала перед ним. Мы все замерли в изумлении, за почти два года субъективного времени мы привыкли к тому, что они никогда не появятся пока он бодрствует. Паша единственный из нас кто мог спать по-настоящему. К общему облегчению он не испугался и не дрогнул когда на его спине вздулись огромные черные наросты и распустились в гротескное подобие… крыльев. Повзрослевшее лицо Павла было задумчивым, внезапно мы поняли, что через нашу ментальную сеть она смотрит на себя нашими глазами.