- Смотри, это тебе, - я улыбаюсь ей.
- Все хорошо, - шепчет она, а из глаз покатились слезы.
Резкая боль в затылке прекращает мой кошмарный сон и возвращает меня в реальный мир полный неприятных открытий.
Резко открываю глаза, но это ничего особого не дает, понимание запаздывает. За то боль в голове, пересохшее горло и вообще каждая мышца тела себя ждать не заставили, ныло и болело абсолютно все. По всей видимости от того, что долго лежал на твердой поверхности, судя потому, что она вообще не пружинит это бетон. Попытка вдохнуть по больше воздуха тоже провалилась, губы слиплись, причем очень и очень сильно. Да уж, такого похмелья у меня давно не было, языком я аккуратно прошелся по переднему ряду зубов и с облегчением понял, что обошлось без потерь. Следом же я попытался им помочь губам разлепиться и в этот раз преуспел, но что-то все равно было не то. Губы опухли, при чем казалось они увеличены раза в три не меньше. Боже, я ртом на ступеньку лестницы упал что ли?
Тем временем взгляд прояснялся, и чем дальше тем меньше я узнавал потолок. Это был не мой подъезд, где я предполагал очутиться. Это была не моя квартира, где я хотел очутиться. Покрутив головой и собрав доступную информацию, помещение было оценено в шесть квадратных метров - имперский стандарт камер одиночного содержания. Сама квадратура, конечно, ни о чем не говорила, но дверь с решеткой не оставляла иных толкований. Хотя почему одиночного? Просто камера, общие камеры упразднили еще пять лет назад.
Император методично вычищал последствия своего восхождения на трон, смутные времена породили много несчастий, и весомая их часть уходила корнями в колоссальный уровень преступности. Временное безвластие, нужда блатная романтика подпитывали и без того не дремавший мир криминала. Уличные банды были в каждом районе или даже дворе и все с азартом делили территории, расширяли влияние и верили, что именно они смогут на этом подняться. И кому-то действительно это удавалось, хотя и очень немногим. Теперь это серьезные и влиятельные люди, у которых давно все законно. А тысячи, десятки тысяч менее удачливых коллег почтили своим присутствием имперские тюрьмы. За очень короткий срок все пригодные помещения для содержания заключенных были заполнены под завязку. И в этот момент сама тюрьма превратилась в какой-то самостоятельный живой организм, который поглощал одного человека, переваривал и высерал совершенного другого, который уже не может жить по-другому. Это было что-то сравнимое со стокгольмским синдромом. Тебя ломали, либо тюремщики, либо блатные, просто отсидеть срок уже ни у кого не получалось. Тюрьма и раньше не могла считаться средством, где человек может исправиться, но то во что она мутировала несло только наказание и далеко не всегда соразмерное с преступлением.
Когда Император понял, что лучше всего в империи налажено производство ни нефти, а зеков решил проблему на корню. «У заключенных не должно быть социума» так он сказал открытому совету и те быстренько состряпали новый законопроект. Цель его была одна: заключенные лишались возможности общаться друг с другом и этим решалось сразу несколько проблем. Во-первых, криминальные авторитеты для которых нахождение на воле или на зоне не имело принципиальной разницы больше не могли заниматься своими делами во время отсидки. Во-вторых, в тюрьме больше невозможно было подняться и заработать авторитет, то что ты сидевший перестало иметь вес. И в третьих то, что я как обыватель считал главной заслугой этой реформы, у тебя появился шанс остаться здесь собой. Любому человеку всегда было страшно столкнуться с этим, ты не знаешь, что с тобой сделают, примут? Изобьют? Изнасилуют? Загонят в долги? В этой стране чудес могло произойти все что угодно кроме чего-то хорошего.
За короткий срок построили большое количество новых тюрьм по всей империи, либо адаптировали уже имеющиеся помещения. Житье в них не то что бы стало лучше, лютующие надзиратели никуда не делись, но стало спокойнее. Быть постоянно в одиночестве тоже было не сладко, можно было только раз в полгода поговорить с психологом. Кто-то сходил с ума без общества, но на это уже не обращали внимания. Проблема решена? Решена. Значит работаем дальше.
Да, были у этого маневра и негативные последствия, люди стали меньше бояться тюрьмы и чаще нарушать закон, но главная цель была достигнута, реформа очень сильно подкосила блатную культуру.