– От неожиданности Лида смутилась, но ей удалось не показать этого.
– Рада, что тебе понравилась наша разминка, спокойно заметила она, подходя к шкафу, и доставая полотенце.
– В это время Александра тоже вышла из воды и уже подходила к ним.
– Сдается мне, девочки, что вам обеим не помешала бы тренировка в гимнастическом зале. Приглашаю. Я как раз направляюсь туда.
– Нет, я не смогу, – с сожалением в голосе отказалась Саша. – Меня уже ждет электронная гвардия чистильщиков и мойщиков, готовых приступить к своему любимому делу. Так что, позанимайтесь без меня, ладно, Лидуся?
– Но, я …
– Вот и отлично! Пошли, Лидия.
Не дав девушке опомниться, Павел подхватил ее под руку и повел к гимнастическим снарядам и тренажерам.
– Не волнуйся, детка, я настрою их на минимальную нагрузку, – подбодрил он девушку, усаживая ее в тренажер для накачки мышц плечевого пояса, и устанавливая исходные параметры.
– "Это будет скорее тренировка упорства, чем мышц", – подумал Павел, – "но и таковая ей тоже не помешает".
Сам же он занялся своими обычными упражнениями. Павел честно пытался сосредоточиться на тренировке, но взгляд сам собой то и дело возвращался к девушке, и уже через несколько мгновений он ощутил заметную реакцию у себя в паху. Черт знает, что такое! И зачем только он позвал ее сюда! Решительно повернувшись к Лидии спиной, он продолжил упражнения.
– Если устанешь, или надоест, можешь сменить тренажер или закончить занятия, – предложил он, в надежде, что она покинет зал.
– Да, я лучше похожу на бегущей дорожке.
Лида энергично поднялась с тренажера, но, не рассчитав шаг, споткнулась о него и упала, больно подвернув ногу. Она не успела еще вскрикнуть, как Павел одним прыжком оказался рядом и подхватил ее на руки.
– Вот, недоразумение-то, в красивой оболочке! Где болит?
– В щиколотке, кажется. Паша, я думаю, что могла бы дойти сама, – неуверенно проговорила Лида.
– Постарайся, лучше, не шевелить ногой. Мы быстро доберемся до твоей каюты.
Павел нес ее по длинным коридорам, бережно прижимая к своей мускулистой груди, а Лида ощущала, как не боль, а блаженство разливается по всему ее телу.
Войдя в Лидину комнату, Павел уложил девушку на кровать, а сам присел на краешек.
– Так. Теперь посмотрим, насколько жив пациент, – оптимистично предложил он.
Умелыми движениями опытного спортсмена он внимательно прощупал Лидину стопу и щиколотку. Убедившись, что ничего серьезного не произошло, и ощущая еще более возросшее напряжение в низу живота, Павел изобразил на лице самое сосредоточенное выражение.
– Дело плохо, – произнес он без малейшей улыбки, – придется тебе полежать пару дней.
– Ты серьезно, Паша? Я же почти не чувствую боли.
Лида смотрела на него широко открытыми зелеными глазами. Взгляд был слегка удивленный, но в нем не было ни капли недоверия. Она скорее была готова не верить собственным ощущениям, чем ему! Разве можно такое вынести?
– Я пошутил, детка, – произнес он почти шепотом, наклоняясь над ней.
Пышно-золотая корона волос вокруг головы, изумрудный взгляд под черными ресницами, и эти манящие алые губы!
– Паша! – больше она ничего не успела добавить, слова утонули в поцелуе.
Павел сначала нежно ласкал ее губы своими. Потом поцелуй стал более настойчивым. Он, будто старался утолить жажду, требуя глотка за глотком. И опять, как тогда в мастерской, волна восторга захлестнула Лидию. Она страстно ответила на его поцелуй, обвивая руками его сильную шею.
– Девочка моя! – прошептал Павел, на мгновение отрываясь от ее губ. – Ты такая красивая!
Руки Павла нежно гладили ее шею и плечи.
– Паша, я …
– Не надо ничего говорить!
Он снова накрыл ее рот поцелуем. Руки, эти сильные и такие нежные руки, не переставая, ласкали ее спину и плечи. Купальник еще не совсем высох, и влажная ткань натянулась на ее упругой груди. Павел на мгновение замер, любуясь этой волнующей картиной.
– Ты ведь не боишься меня, малышка? – прошептал он, заглядывая своими синими глазами в самое ее сердце.
Боится? Конечно же, нет! Столько сладких ощущений сразу! Никогда и ни с кем она не чувствовала такого! Хотя, если честно, у нее и не было возможности это почувствовать. Кроме любви к живописи, в ней жила лишь любовь к нему, Павлу. И сейчас он ее ласкает! Какое блаженство! Лида запустила пальцы в его густую черную шевелюру и притянула к себе его голову. О, эти губы! Теперь они целовали мочку ее уха, отчего у Лиды внизу живота вспыхнул такой огонь, что она выгнулась Павлу навстречу, ощущая его дыхание на своей щеке.