Много лет назад за бутылкой вина в придорожной корчме что-то такое рассказывал не кто иной, как Гвидо ди Рёйтер. Они встретились случайно, знали друг друга плохо, но все-таки были знакомы. А под вино — они коротали в харчевне ночь, — молодой Гвидо рассказывал Герту удивительные истории. Он был хорошим рассказчиком, этот Гвидо, и, по-видимому, много читал…
— Я что-то пропустила?
— И да, и нет! — развел руками Герт. — Я кое-что обдумывал… Вы ведь не вампир, графиня?
Уж это он бы про нее знал. Невозможно любить женщину и не узнать, что она…
— Вампир? У вас богатое воображение, мой друг!
— Да, да, — покивал Герт. — Выходит, это правда, что Горны происходят от Элид Лэ? Вы урожденные элиды. Я прав?
На западе, в Чеане и в Загорье существовала легенда о богине Элид Лэ, сошедшей к людям с Высоко Неба и оставшейся с ними навсегда. Она потеряла бессмертие, но зато оставила потомство. Так вот, среди прочего, Элид Лэ читала по крови, что бы это ни значило на самом деле, и умела наводить морок. Так о ней рассказывали, и, судя по всему, не зря.
— О, как! — Микулетта попыталась скрыть за иронией свой испуг. — Так я, по-вашему, богиня?
— Наверное, когда вы были молоды… — улыбнулся Герт.
— Льстец! Глупости! И не вздумайте рассказывать эти сказки кому-нибудь еще!
Но он не сомневался, что камень попал в цель. Надо же, за одну ночь, — которая, к слову, еще не закончилась, — Герт повстречал альву, живущую среди людей, станцевал с женщиной-лисой, и переговорил накоротке с одной из легендарных элид, которую, к слову, он когда-то любил. Причем, любил во всех смыслах.
«Ох, грехи наши тяжкие!» — подумал он, провожая взглядом Микулетту. Печалился ли он? Возможно. Сожалел? О чем? Эта история, как и множество прочих, осталась в прошлом. Там ей и место.
Герт не знал, сколько прошло времени, да и не хотел знать. Много или мало, час или два — какая разница? Счастливые часов не наблюдают, не правда ли? А он был счастлив. Волшебство Большого Маскарада действовало на него точно так же, как и на всех других обитателей этой ночи. Поднимало настроение, разгоняло кровь, звало раствориться в себе, отдавшись без остатка весеннему колдовству.
Герт бродил по аллеям парка, пил вино и танцевал вместе с другими мужчинами джигу, шутил с незнакомками и гадал, насколько молоды и красивы дамы, скрывающиеся под масками. Эта или та, фея, пастушка или богиня…
Он как раз проходил мимо трельяжа, увитого побегами дикого винограда, когда услышал за зеленой стеной женский вскрик.
— Сударь, вы делаете мне больно!
— Не говори, нет, голубка! — возразил мужской голос, в котором звучали, смешиваясь, власть, жестокость и черная похоть. — Ты же сама хочешь, милая, разве нет?
— Я…
— О, я заставлю тебя говорить совсем другие слова! — рассмеялся мужчина. — Ты будешь блеять, как коза, милая, или мычать, как корова! Ну же, голубка, задирай свои юбки, ну!
«В самом деле?» — Герту показалось, что сцена надуманна, и что актеры попались на редкость бесталанные.
Тем не менее, он положил руку на эфес меча и, опрокинув ударом ноги деревянную решетку, шагнул в полумрак, под деревья, откуда слышались голоса. Он не мог не вмешаться, но его опередили.
— Прекратить!
В колеблющемся свете факела Герт увидел мужчину и женщину, замерших в недвусмысленной позе насилия. Негоциант и жрица Единого. Еще несколько мужчин и женщин вышли на шум, но остановил насилие — если это действительно было насилие, — высокий мужчина в костюме охотника.
— Прекратить! — потребовал «охотник».
— О чем ты, парень? — «негоциант» с силой отшвырнул от себя женщину, и положил руку на рукоять меча.
— Я Дэвид ен Яанс, дворянин из Шагора, — представился «охотник», театральным жестом снимая шелковую полумаску. — Оставьте женщину в покое, кавалер, поднимите маску и назовитесь, чтобы я знал, кого убил!
— Хочешь со мной сразиться? — «Негоциант» оказался крупным мужчиной, не уступавшим в росте ни ен Яансу, ни Герту, но превосходивший их дородностью.
— Непременно! Есть возражения?
— Твоя взяла! — вздохнул «негоциант» и оглянулся на женщину, которая так и осталась лежать, распростертая на земле. — Иди, голубка, полетай пока, — ухмыльнулся он, снимая маску, — но так и знай, милая, я тебя еще найду! Найду и отымею!
— Вы продолжаете упорствовать в своей дерзости? — холодно поинтересовался «охотник».
— Пустяки! Я открыл лицо, что-то еще?
— Назовитесь, — предложил мужчина, которого Герт собирался искать в Шагоре. Свет факела освещал обоих: «негоцианта» и «охотника». Их разделяли всего несколько шагов.