Тогда Виана с лёгкостью и без возражений вынесла гнев разъярённого отца. Она сама чувствовала себя виноватой и готова была согласиться с любым наказанием. Особенно когда после полёта Миррана на Зиноб она узнала, что Деймир за всё это время не получил ни одного денежного перевода, а доверенные лица жестоко надругались над её доверием. Благополучная жизнь, которая, как она думала, была у её сына, оказалась миражом. Деймир, охваченный ненавистью, не намерен был никого впускать ни в своё прошлое, ни в своё сердце.
Уже гораздо позже, когда стрессовое состояние прошло, она осознала, что могла бы добиться своего и не преступая закона. В конце концов она была дочерью аринора, не последним сотрудником Центра клонирования и вполне могла бы добиться разрешения на хранение матриц тела и сознания сына.
Но хорошие, верные мысли сразу не рождаются, им необходимо время созреть. И если бы не её преступление, вызванное тревогой за сына, на свет никогда не появился бы Деймир. Мальчик, который когда-то был Руэртом, но вырос в кого-то другого. Мальчик, который, благодаря ей, прожил нелёгкую жизнь и теперь стал настоящим мужчиной. Не было бы сына, которого она предала и который теперь ненавидел её. Заслуженно ненавидел…
Виана натянула плед на голову не в силах смотреть на оптимистичное голубое небо и такой взволнованный в этот день океан. Но как бы она не укрывалась от своих проблем, когда-нибудь ей придётся снова посмотреть в глаза Деймиру.
И это будет уже скоро…
Глава 17
Глава о странности некоторых традиций и о клонировании (в последний раз).
Далеко внизу под аэрофлаем проплывали земли Зелёного континента. Дей не мог оторвать свои глаза от сменяющихся внизу пейзажей – изумрудные леса, окружали жёлтые, салатовые и тёмно-зелёные поля, кое-где мелькали голубые ленты рек, а вскоре показались и сверкающие зеркала озёр – они приближались к Ожерелью Терлинны. Многочисленные озёра то маленькие, то большие, то вытянутые, то круглые, широким полукругом делили огромный Зелёный континент на две части: восточную – небольшую и равнинную и западную – горно-лесистую. Между собой озёра соединялись подземными и надземными реками то спокойно-широкими, то извилисто-узкими, иногда встречались каменистые пороги, а ближе к океану и настоящие водопады. В детстве Дей всегда любил эти места и, когда мать брала его к деду в гости, он всегда просил её лететь именно этим путём. Теперь через много-много лет приятно было осознать, что Мирран не забыл любимый маршрут своего внука и направлял аэрофлай в сторону Ожерелья.
Деймир был рад, что дед при встрече не стал бросаться в объятия и, хотя всё же настоял на летней резиденции, но больше с разговорами не приставал, давая ему привыкнуть и осознать своё возвращение. Дей посмотрел в сторону кабины, где сейчас сидел Мирран. Обычно там было его место, он никому не позволял себя возить. Но сегодня он не смог бы справиться с эмоциями и сосредоточиться на управлении, а потому без всяких возражений сел на места для пассажиров. Отсюда деду было его не видно, что полностью устаивало Деймира, во время полёта он мог перестать контролировать выражение своего лица. Хотелось бы одеть привычную сурово-невозмутимую маску, чтобы никто не смог прочитать его эмоции, но Дей чувствовал, что сейчас это ему не под силу. Всевозможные чувства от радости до обиды просто распирали его, и это волей-неволей отражалось и в глазах, и в нервном движении губ, и в несвойственных ему дерганых движениях.
Он сжал в своей руке ладошку Тори, которую не выпускал с тех пор, как встретился с дедом. Она стала его якорем в этом океане чувств и эмоций и придавала ему уверенность, что всё будет хорошо. Дей накрыл ладонь девушки второй рукой. Как бы не повернулась теперь его судьба, самое главное в жизни он уже нашел. Его счастье, его ди нарри рядом с ним, а значит, всё остальное он как-нибудь переживёт.
- Дей? – Тори осторожно дёрнула свою руку, привлекая его внимание. – А где города?
- Сенсетивы их не любят. Если со времён моего детства здесь ничего не изменилось, то считается, что на Терлинне всего пять городов. Правильнее сказать мегаполисов. Три находятся здесь, на Зелёном континенте, один на Лиловом и один на Радужном.
- А вон там тогда что? – Тори показала вниз на небольшое поселение в форме круга, которое промелькнуло в густой зелени леса.
- Это чей-то семейный круг. Обычно в таких вот поместьях и живут сенсетивы. А несколько таких семейных кругов, расположенных рядом друг с другом, называются округами. – Дей был рад отвлечься от своих тревожных мыслей и поделиться с Тори своими знаниями о жизни на Терлинне. Что-то он помнил ещё с детства, а о чём-то читал в специальной литературе. - Но я ж не зря сказал, что городов насчитывается всего пять. Между нами говоря, округ тоже можно считать небольшим городом. Но для терлиннцев этот статус населённого пункта как приговор. Даже большое скопление семейных кругов они упорно называют округом и дают ему имя самой большой семьи, проживающей на этой территории. Города для терлиннцев – это скопление крупных предприятий, всевозможных «грязных» производств, бестолковых развлекательных центров. В общем, они искренне считают, что там можно только работать, шумно развлекаться, получать высококлассное лечение, но не жить. Хотя, насколько я знаю, и в округах есть небольшие производства, там также можно весело провести время и в случае необходимости получить профессиональную медпомощь.
- Ну и ладно, - улыбнулась Тори, - у каждого свои странности. Пять городов, так пять. Но я думала, что семейный круг - это что-то типа клана, а оказывается, всё намного серьёзнее – дома круглые или закруглённые, а если и встречаются вполне обычные прямоугольные, то участок обязательно круглый. Это что мода такая?
- Это помешательство! – рассмеялся Кэан. Он только что вышел из кабины пилота и опередил Дея, ответив на вопрос.
- Традиция, - поправил его Дей.
- Хреновая традиция. Очень, понимаешь, не рационально строить круглые дома или закруглять углы, так что если боги не услышат мои мольбы и я всё же стану аринором, то этот бред точно поддерживать не буду. Хотя туристам нравиться.
- А дед знает про твои взгляды? – спросил он брата.
- А то как же! Знаешь, как его это бесит? Но свои планы он от этого не меняет, к сожалению, мне не повезло первым родиться, - Кэан подчёркнуто тяжело вздохнул.
- Какая красота! – воскликнула Тори, прерывая жалобы Кэана, и все дружно посмотрели вниз.
Аэрофлай пролетал на большой высоте над Ожерельем Терлинны, и перед пассажирами во всей красе отрылась удивительная неповторимость Зелёного континента.
- Это что! – самодовольно заявил Кэан таким тоном, как будто он сам рыл каждую ямку для озёр и украшал округу зеленью деревьев. – Скоро долетим до Радужного, вот там ты будешь охать не переставая.
Мирран уверенно вел аэрофлай, но видно не удержался и решил поразить своих пассажиров. Он стал быстро терять высоту, чтобы эффектно пролететь над цепью озёр, а затем снова взмыть вверх, но уже на водами Южного океана. Кэан безумно гордый за свою планету увлечённо принялся расхваливать Радужный континент, где только-только наступала осень, и Тори, обрадованная такому гиду, засыпала его многочисленными вопросами. И откуда появилось Ожерелье, и почему у континентов такие цветные названия, и куда они всё-таки летят?
Дей молча смотрел в окно, вклиниваться в объяснения Кэана совсем не хотелось. Тот с азартом перечислял цветы и деревья, что растут на Радужном (надо же, сколько он помнит названий всякого гербария!), а Дей вдруг понял, что лично ему всегда больше нравилась суровая сдержанность Лилового континента, недалеко от которого располагался архипелаг Шанатэрр. Там, в семейном кругу Ша’Тэрров, он когда-то и жил. Вместе с матерью.
Внезапная страшная мысль острым шипом поразила Дея, и он крепче сжал ладонь своей ди нарри. А ведь он никогда не жил в сером замке на Шанатэрре! Никогда не был в Солнечной резиденции деда, куда они сейчас летели! Как клон, он родился в Центре клонирования и сразу же после этого отправился в полёт на Зиноб. А все воспоминания о доме на островах, о лете, проведённом у деда, не его, а Руэрта. Вообще все воспоминания – от самых смутных и ранних до уже более ярких и чётких, когда он уже был шестилетним мальчиком, - не его. Он прикрыл глаза и сжал зубы, сдерживая невольный стон. Иногда он ненавидел деда за то, что тот разрушил его иллюзии. Дей жил на Зинобе в полной уверенности, что его бросила мать за потерю экстрасенсорных способностей. И пусть он жил хреново. И это с трудом можно было назвать жизнью – больше подошло бы слово борьба. Пусть! Но зато насколько проще была его жизнь! Никаких проблем с самоопределением, никаких заморочек с родственниками и никакой головной боли, которая возникает, когда он пытается разложить всё по полочкам.