"Я думала о тебе так же", — мысленно сказала Лорана, глядя на морщинку, пересёкшую его высокий лоб. Трасс, словно почувствовав её мысли, смутился.
— Снова я болтаю о нём… почему вы спросили?
— Мне казалось это важно для вас, и…
— Диагностика закончена, наконец-то.— Трасс отвернулся, даже не дослушав. — Автопилот ещё не починен, поэтому займитесь вспомогательными двигателями, пожалуйста.
Он включил подачу топлива, датчики на панели управления ожили Оставалось лишь завести двигатели.
Трасс глубоко вздохнул и плавно потянул на себя рычаг. Скайспрайт завибрировал, загудел, и Лорана почувствовала странную радость и возбуждение: если всё получится… если всё получится, то может быть она тоже… но нет, так нельзя. Эта колония была их с учителем миссией. Нельзя предавать её.
Она сделала глубокий вдох, сосредоточившись на течении Силы. Её руки двигались автоматически, но сознание погрузилось в покой и тишину.
Сила пронизывает всё. Какая разница, Корусант или планетоид без названия? Место джедая — там, где он нужен.
Она услышала, что гудение стало громче, и Трасс повторяет, повторяет что-то сквозь зубы. Скайспрайт затрясло, заскрипел металл.
— Так и должно бы...
Он не услышал, одновременно дёргая рычаг и пытаясь подкрутить что-то под панелью.
Скайспрайт заметался на месте, гудение перешло в клокотание, приборная панель заискрила, запахов горелой проводкой... и вдруг, резко взвизгнув турбинами, истребитель затих. Свет погас, несколько секунд стояла полная тьма: ни шороха ни дыхания. Трасс как-будто перестал существовать.
Загорелись красные аварийные лампы, в их тусклом свете Лорана различила его неподвижный профиль.
— Трасс…
Он отстегнул ремни и встал. Подошёл к стене, включил стандартное освещение.
Приборная панель стояла перед ним, мёртвая и обгоревшая. Он наугад нажал на кнопку, потянул за рычаг… но рычаг выскользнул из потёкшего пластика, таща за собой длинные нити, словно патоку.
Злость. Боль. Разочарование. Ненависть к себе, и ярость, ярость, ярость!
Лорана почувствовала удар прежде, чем его кулак опустился на приборную панель. Почувствовала боль, которой Трасс не замечал.
Он пинал и крушил всё, что создавал так долго и с таким трудом. Его крик был криком раненого животного.
Он готов был себя разрушить вместе с этим истребителем, и Лорана не могла этого терпеть. Она подняла руку и сосредоточилась, незримо касаясь его странного, непривычного разума, лаская, утешая...
И Трасс действительно остановился. Его отчаяние притупилось гнев угас. Он стоял, тяжело дыша, посреди разрушенной кабины, волосы, выбившиеся из косы, свисали на лоб.
— Это ты сделала?
— Что? — Лорана опустила руку.
— Я больше ничего не чувствую. Это ты? — Он говорил тихо, без выражения.
— Я всего лишь хотела немного помочь. Двигатель ещё можно починить, я уверена…
— Кто… — его дыхание стало тяжелее.— Кто дал тебе право решать, что мне чувствовать?
— Я просто хотела помочь.
— Помочь?! Я с самого начала не нуждался в твоей помощи. — Он поднял на неё глаза, злые, красные как кровь. От злости его акцент стал ещё сильнее, ударения сыпались куда попало. — Я ни хател её и ни прасил! Я хачу вернуться где дом, увидеть свою семью! Я устал от этой frahik, я устал от невозможности поговорить на свой языке! Ты можешь этого исправить?! Нет!
— Прости. Я могла бы…
Он рассмеялся вдруг, закрыл лицо рукой.
— Я кричу на ты… на тебя, а ты говоришь "прасти"! И всё пытаешься помочь! О, Лорана… что с нами обоими не то?
Лорана покраснела, на глаза навернулись слёзы, впервые за долгое, долгое время.
Неужели она всегда выглядела так нелепо со своими извинениями, попытками, с этой… причёской…
— Вы слишком гордый чтобы это признать… — выдавила она, глотая слёзы. — Но вам нужна была поддержка и помощь. Вы хотели меня видеть, иначе не позвали бы.
— Мне нужна? — Трасс как-будто снова овладел собой. — Ты всё время говоришь о других, а что нужно тебе? Ты не смогла сблизиться ни с кем из этих варваров, и потому ходила ко мне, делая вид, что это всё благотворительность! Все джедаи такие лицемеры? Тогда не удивительно, что мы примкнули к ситхам!
— Мы не лицемеры! Я… — Она едва не сказала "влюбилась в тебя", но одна возможность сказать это, вселила в неё такой ужас, что она чуть не зажала рот руками.