— Прости, — прошептала.
— Не извиняйся, — он покачал головой. — Только не за это.
У меня задрожала нижняя губа, и я была на грани от слез. Чувствовала себя так, словно набросилась на него и была сбита. Знала, что на самом деле все не так, и я просто поддалась моменту, но все же было неловко.
— Эмма, — он нахмурился. — Не плачь. Я пытаюсь вести себя благородно, а твое грустное лицо мне очень мешает.
Я смогла улыбнуться.
Он усмехнулся.
— И ты готова признаться, что хотела бы, чтобы наш первый раз был именно здесь? — он провел пальцами по моей скуле.
— Нет, — ответила я. — Прости, — повторила. — Не знаю, что со мной не так.
Он усмехнулся, склонив голову к моей шее, а затем поднялся на ноги.
— С тобой все в порядке, Эмми, — протянул руку, помогая мне подняться, — это называется гормоны.
Я все еще чувствовала себя смущенно и неловко, пока он надевал футболку и рубашку.
Мэддокс обнял меня за плечи, прижимая к себе и целуя в макушку.
— Не думай об этом, Эм.
Я тихо рассмеялась. Он хорошо меня знал. Иногда даже слишком хорошо.
Прежде чем он увел меня, я успела спросить.
— Как называется это место?
Он посмотрел на воду, его лицо потемнело от… сожаления?
— Это Уиллоу Крик.
Глава 18
Я ШЛА ВСЛЕД ЗА МЭДДОКСОМ обратно к машине, изо всех сил стараясь забыть о том, что буквально набросилась на него. Щеки все еще пылали при одной мысли об этом, и я усилием воли заставила красноту исчезнуть. Мне нужно поговорить хоть о чем-нибудь.
— Ты сказал, что Карен и Пол тоже жили здесь, — это было первое, что пришло мне в голову.
Он кивнул, открывая двери, и мы забрались внутрь.
— Как им удалось уехать? — я поморщилась от сказанного. Это прозвучало грубо и бессердечно. — Прости, я имела в виду, что… Я просто хотела сказать… — забормотала, не в силах составить связное предложение.
Он протянул руку и сжал мое колено, не убирая руку.
— Все хорошо. Я понимаю, что ты имела в виду, — сделал паузу, оценивая следующие слова. — Пол получил повышение по работе, и им пришлось переехать поближе, но они все еще жили не там, где сейчас, если ты об этом.
Мэддокс крепче сжал руль.
Он был явно напряжен, и я забеспокоилась, что это произошло из-за его рассказа о родителях. Возможно он рассказал об этом до того, как был готов.
Мэддокс прервал мои размышления.
— Твоя мама сказала, что через пару недель у тебя день рождения.
Я поморщилась.
— А что еще она сказала?
Он усмехнулся, и хотя его глаза были скрыты солнцезащитными очками, я знала, что они светятся смехом.
— Она сказала, что ты наряжалась и пела короткие песенки собственного сочинения.
Лицо покраснело, и я с трудом вспомнила, как дышать. Вспомнила, как в пять лет нарядилась в красное блестящее платье, черные туфли, накрасилась маминой косметикой, которой было немного, поскольку она почти ей пользовалась, и спела песню о… сыре. Да, о сыре. Почти все мои песни были связаны с какой-то вещью, которую я любила. Обычно это была еда. Что я могла сказать? Мне вечно хотелось есть.
— Эй, мои песни не были короткими, — возразила я, — Они гениальные.
Песни, которые теперь я писала, были только для меня и никто, даже Мэддокс, не увидит их.
— Ты все еще их помнишь? — спросил он, заинтересовано приподняв бровь.
Я пискнула. Чувствовала себя, как загнанный в угол кролик, и если бы мы не находились в движущемся автомобиле, я бы сбежала.
— Возможно.
Он рассмеялся, стараясь прикрыть улыбку рукой, пока вел машину.
— Это мило.
Я поморщила нос от отвращения. Не уверена, нравится ли мне, когда парень зовет меня милой. Выглядело унизительно, словно обращаешься к младшей сестре. Но возможно я слишком остро реагирую из-за отсутствия опыта общения с парнями. В прошлом я тратила много времени, чтобы оттолкнуть парня, а не понять его.
— Матиас хотел, чтобы я купил обед и привез его с собой, а затем, надеюсь, смогу увидеть, как ты продемонстрируешь свои способности по написанию песен.
Я покраснела и закачала головой.
— У меня не такой большой опыт в написании песен, — защищалась я. — Не такой, как у тебя, — тихо добавила, вспоминая день, когда играла на фортепиано написанную им песню, а Мэддокс пел. Она была прекрасна. Ее мог написать кто-то намного старше Мэддокса, как мне казалось. Те песни, что писала я, блекли на этом фоне.
— Откуда тебе знать, если ты никому не давала слушать их? — возразил он.
Черт бы его побрал. Он подловил меня.