Выбрать главу

Я зажмурилась.

— Нет.

— Нет? — он хмыкнул. — Мне казалось, что большинству девушек нравится обсуждать их дни рождения и всяческие дорогие штучки, которые они хотели бы получить.

— Не я, — покачала головой в ответ на его слова.

Мне нравился мой день рождения до того момента, когда мой отец разрушил его в пьяном угаре. После этого я уже никогда не чувствовала себя так, как раньше, как будто оно было испорченным.

Мэддокс, казалось, уловил мои чувства. Он наклонился вперед, скрестив руки на груди.

— Почему?

Одно лишь словно, но оно заставило меня напрячься.

— Как ты думаешь, почему? — ответила вопросом на вопрос, желая выиграть время.

Он изогнул темную бровь.

— Осмелюсь предположить, что это из-за отца.

— Динь-динь-динь, и у нас есть победитель.

Он с отвращением поморщился.

— Как он смог испортить твой день рождения?

Поверить не могла, что сейчас расскажу эту историю. Мне было восемь лет, и мама убедила меня пригласить весь третий класс, а не только Сэди. Мне было неловко, когда отец вошел на задний двор в пьяном виде, бормоча что-то себе под нос. Я привыкла видеть его таким, но другие дети не понимали, что происходит, и начали перешептываться.

— Он заявился пьяным на мой день рождения, — пробормотала я. Прикрыла глаза, вспоминая, как ветерок обдувал мое лицо, как колыхались оранжевые шарики. — Затем он испортил мой торт и его вырвало мне на колени.

Мэддокс фыркнул.

— Это не смешно! — закричала я.

— Извини, — прохрипел он, прикрывая рот рукой.

— Я получила травму, — защищалась. — Теперь каждый раз, когда наступает мой день рождения, я вспоминаю обо всем.

Его взгляд вспыхнул серебряным огнем.

— В этом году мы изменим это.

Я вздрогнула от его обещающего тона.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, пытаясь сделать вид, что мне совсем неинтересно, что он может придумать.

— Пока не знаю, — Мэддокс задумчиво потер заросший подбородок, — но что-нибудь придумаю.

Я не сомневалась.

***

— ВОТ ТВОЯ ЕДА, придурок, — Мэддокс швырнул пакет с едой Матиасу на грудь.

Матиас едва успел поймать пакет. Он сидел на одном из барных стульев на кухне гостевого дома и не ожидал нас увидеть.

— Черт, Мэддокс, — Матиас едва успел поймать пакет, прежде чем он упал на пол, — я вставлю свои сигареты вместо игл твоего тупого ежа.

Мэддокс рассмеялся, совершенно не обращая внимания на слова своего близнеца.

— Мы оба знаем, что ты никогда не потратишь на это свои драгоценные сигареты.

Мэддокс направился к холодильнику и вытащил голубую бутылку «Гаторада» (прим. переводчика Gatorade — марка изотонических спортивных напитков от компании PepsiCo). Пока он беседовал с братом, я направилась в ту часть гостевого дома, где стояли инструменты и диван.

На столе все так же были разбросаны бумаги, и я задумалась, над сколькими песнями он работает. Пролистав бумаги, поняла, что над множеством.

Дома у меня есть тетрадь, в которой записаны все песни. Они аккуратны и приведены в порядок. Здесь же царил хаос. Хотя присмотревшись, вынуждена была признать, что у него до смешного красивый почерк. Он хоть в чем-то бывает плох?

На столе лежала еще одна пара барабанных палочек. Не удержавшись, я взяла их и начала отстукивать ими ритм о столешницу.

— Не делай так, — рука вырвала их у меня.

Я надулась.

— Это было не красиво, — я вырвала их у него, подняв вверх. — Теперь. Они. Мои.

Я выделяла каждое слово, постукивая барабанными палочками по его груди.

Мэддокс окинул меня взглядом.

— Не делай этого.

— Что именно? Не играть с твоими палочками? — ехидно улыбнулась я.

— Это звучит грязно, — он сдержал улыбку.

— Тогда у тебя очень грязные мыслишки, — сказала я, положив барабанные палочки на стол.

Я оглянулась, удивляясь, что Матиас не прервал нас умным замечанием, но его уже не было.

— Матиас ушел в главный дом, пообедать, — сказал Мэддокс, заметив озадаченный взгляд.

— О.

Парень усмехнулся.

— Что? Ты внезапно испугалась остаться со мной наедине?

— Нет, — насмешливо фыркнула я.

— А стоило бы.

Он коснулся моих губ своими, опустил руки на бедра. Усадил меня на стол и встал между моих ног.

Чуть прикусил мою нижнюю губу, и я уверена, что из моего горла вырвался стон. Я надеялась, что он его не услышал.