— Эмма, — простонал он, и поскольку мое полное имя использовал редко, я поняла, что он говорил серьезно. — Люди заслужили услышать нашу песню. Я хочу посмотреть на их реакцию.
— Ни в коем случае, — прошипела я. Не считала себя застенчивой, просто не была общительной, но выйти на сцену и спеть перед людьми казалось мне слишком сложным.
— Эмми, — он протянул руку и ласково потрепал меня по щеке, а от его нежного взгляда я едва не растаяла. — Прошу, ради меня.
О Боже, он смотрел на меня щенячьими глазами. Я ожидала, что его нижняя губа сейчас опуститься.
Склонился ближе, проведя носом по линии моего подбородка.
— Прошу, — снова взмолился.
Я прикрыла глаза и издала тихий стон.
— Ты играешь нечестно.
— Я никогда не говорил обратного.
— Хорошо, я это сделаю, — легко сдалась. Мне следовало поверить Мэддоксу, что песня хорошая, и на самом деле это пугало меня больше, чем само пение, поскольку она шла от сердца.
Мэддокс победоносно улыбнулся.
— Спасибо.
Он быстро поцеловал меня и отстранился до того, как ситуация накалилась.
Он отошел и открыл дверь в «У Гриффина» — местную кофейню-ресторанчик… Это было странное место, где тусовались подростки и студенты колледжа, и я сразу же почувствовала тепло тела Мэддокса.
Войдя внутрь я почувствовала райский аромат кофе и пирожных.
— Привет, Гриффин, — обратился Мэддокс к крепко сложенному хозяину заведения, стоявшему у кассы.
Он поднял руку и слегка помахал.
— Вы сегодня играете? — поинтересовался Гриффин.
— Нет, только мы двое, — Мэддокс приобнял меня за плечи.
Гриффин ухмыльнулся.
— Я даже рад, что тут нет твоего брата. В последний раз, когда вы здесь были, мне пришлось разнимать драку.
Мэддокс рядом со мной тяжело вздохнул.
— Прости за это.
Гриффин пожал плечами.
— Это в прошлом. Могу что-нибудь предложить?
Мэддокс посмотрел на меня.
— Кофе со льдом, — я полезла в сумочку за своим кошельком.
— Мне то же самое, — сказал Мэддокс, потянувшись за своим бумажником в задний карман.
Я была полна решимость опередить его. Он всегда платил за меня, теперь моя очередь. Я толкнула его бедром с такой силой, что он споткнулся и выронил бумажник.
— Вот, — я протянула Гриффину десять долларов.
Старик хихикнул.
— А ты мне нравишься.
— Боже, Эмми, — проворчал Мэддокс, отряхивая пыль с кошелька. — Кажется, ты мне еще один синяк поставила.
Я рассмеялась.
— Прости, я была вынуждена это сделать.
Гриффин передал мне сдачу и отправился готовить напитки.
— Я бы оплатил, — ворчал Мэддокс, убирая бумажник в карман.
— Знаю, что заплатил бы, — заверила я. — Но мне хотелось самой.
Он пробормотал себе поднос что-то о том, что иногда я бываю чертовски властной. На моих губах появилась улыбка.
Гриффин передал нам напитки, и я проследовала за Мэддоксом к столику в углу, который частично был скрыт стеною.
В кофейне было многолюдно, но не так, как в день открытого микрофона. Я приходила сюда с Сэди, и тогда народу было так много, что тела буквально прижимались друг к другу.
Я нервно заерзала: сперва начала дергать концы волос, а затем играла с соломинкой. Понимала, что это лишь вопрос времени, когда Мэддокс потащит меня на импровизированную сцену и все услышат нашу песню.
Он выглядел не менее обеспокоенным, постукивая пальцами по столешнице. Впрочем, Мэддокс всегда отстукивал какой-нибудь ритм.
— Может, покончим с этим? — наконец прошипела я.
Он захихикал, в уголках глаз проступили морщинки.
— Мы собираемся спеть песню, а не к дантисту идем. Нельзя просто покончить с этим. Подожди, когда все встанет на круги своя.
— В таком случае, это неправильно. Думаю, нам пора уходить.
Я попыталась встать, но он схватил меня за руку, чтобы не убежала.
— Не так быстро.
Я села обратно.
— А что, если людям не понравится? — спросила, давая ему понять, как сильно тревожит меня эта мысль.
Он наклонился вперед с задумчивым видом.
— Мне кажется, всегда будут те, кто тебя любит, и те, кто ненавидит. Посмотри правде в глаза, людям нравится поносить друг друга, но, если ты в себе уверен, ничто другое не имеет значения.
— Я говорила о песне, а не о себе, — возразила.
Он улыбнулся, подавив смешок.
— Принцип один. Если ты уверена в этой песне, то неважно, что думают о ней другие.
И почему он всегда оказывается прав? Это чертовски раздражает.
Я расправила плечи и выпятила подбородок.
— Я верю в нашу песню.
— А я верю в тебя, — он поднялся и поцеловал меня в щеку, прежде чем указать в сторону сцены.