Мэддокс опустил голову, преодолевая пространство между нами так медленно, что я сходила с ума. Оказавшись у моих губ, остановился. Я издала легкий звук протеста.
— Теперь я собираюсь поцеловать тебя, — гортанно прорычал он, — и не остановлюсь до тех пор, пока ты не забудешь свое имя.
Я недовольно скривила губы.
— Обещания, обещания.
Мэддокс ухмыльнулся и провел губами по моей шее, нежно прикусив это место.
— Я всегда выполняю обещания, Эмма.
Он склонился над моими губами, и я откинулась на подушки. Руками потянулась к его плечам, нуждаясь в поддержке, потому что была уверена, что из-за его поцелуя воспарю.
Он отстранился.
— Как тебя зовут?
— Эмма, — прошептала я.
Он зловеще улыбнулся и снова поцеловал меня. Или, скорее, «поглотил» — это более точное описание. Слегка прикусил мою нижнюю губу, а затем провел по ней языком, вызвав у меня легкий стон. Погрузился руками в мои волосы, слегка потянув — я почувствовала легкое покалывание, но не боль.
С уверенностью могла сказать, что каждый наш поцелуй был лучше предыдущего.
Мэддокс снова отстранился.
— Как тебя зовут?
Я сдвинула брови.
— Э-Эмма?
— Еще недостаточно, — прорычал он.
На этот раз от его поцелуя все мое тело горело. Я чувствовала жар, вцепилась в него когтями, как дикое животное, пытаясь расстегнуть пуговицы на его рубашке. Он отстранился, сорвав пуговицы. Да, просто вырвал их. Это было горячо.
Мэддокс отбросил рубашку через плечо, не волнуясь о том, что только что испортил очень дорогую рубашку.
Когда наши губы вновь слились, я тоже перестала обращать внимание на все.
Провела пальцами по рельефному прессу, задаваясь вопросом о том, как он будет ощущаться на моем обнаженном теле.
Он обхватил меня за шею, запрокинув голову назад. Прижался ко мне своими бедрами. Слегка задохнувшись от нового ощущения, я обхватила его ногами за талию.
Медленно двигался губами к моим, неторопливо, но с той же страстью, как и несколько мгновений назад. В этом поцелуе было нечто лучшее, словно нам принадлежало все время мира.
Он оторвался от моих губ, его грудь вздымалась и опускалась с каждым вздохом.
— Как тебя зовут?
— Я не знаю, — задыхалась я, — и мне неважно.
Он триумфально улыбнулся, победив.
— Не заговаривай мне зубы, — предупредила я.
— Дай мне насладиться своей победой, — усмехнулся он, довольный собой.
Я покачала головой, мое тело жаждало сократить пространство между нами.
— Заткнись и поцелуй меня.
К счастью, он не стал спорить со мной.
В конце концов, это был мой день рождения, и ему следовало прислушиваться к моим желаниям. Верно?
Он провел пальцами по моему боку, разжигая во мне пламя. Обхватил рукой мое бедро, крепче прижимая меня к себе. Я задыхалась от его поцелуев, когда он прижимался ко мне.
Он нежно поцеловал меня в шею, и я расслабленно откинулась на подушки.
— Мэддокс, — задыхалась.
— Что? — его голос был таким же бездыханным. — Скажи мне, чего ты хочешь? — пробормотал он, прикусив зубами мою нижнюю губу и отпустив.
Я закрыла глаза, сглотнув.
— Посмотри на меня, — прорычал он, обхватив мой подбородок пальцами. — Скажи, чего ты хочешь?
От его взгляда, наполненного тоской, я задрожала. Такой же взгляд был у меня, уверена в этом.
— Ты, — выдохнула я, — Я хочу тебя.
Он опустил голову мне на грудь, слушая биение моего бешено стучащего сердца.
— Уверена? — спросил он.
Мое сердце забилось быстрее, и Мэддокс усмехнулся.
— Уверена, — заверила я его.
Он слегка приподнялся, глядя на меня сверху вниз. Я смотрела в ответ, не отводя взгляда.
Вероятно, ему было достаточно того, что увидел в моих глазах, потому что он кивнул и продолжил снова целовать меня.
Мэддокс медленно снимал с моего тела платье, словно разворачивал подарок и желал насладиться каждым моментом.
Он изучал мое тело, сняв платье, обратил внимание на кружевной лифчик и трусики, которые я надела. Прямо сейчас я благодарила Бога за Сэди.
— Ты прекрасна, — прошептал он, подняв взгляд и встретившись с моим. — И я тебя люблю.
Я обняла его за шею и притянула к себе.
— Докажи, — прошептала на ухо.
Наши губы вновь слились, и оставшаяся одежда начала исчезать.
Мы занимались любовью там, под одеялами, при свете звезд.
И ничто не могло быть более совершенным.
Глава 22
МОЕЙ ПЕРВОЙ МЫСЛЬЮ после пробуждения было: «Черт, из груди Мэддокса получается идеальная подушка».