Неужели они не видели, что я страдаю? Казалось, что меня резали по живому. Парень, в которого я влюбилась, держал от меня в тайне нечто важное. Он был не Просто-Мэддоксом, а Мэддоксом-из-Уиллоу-Крик.
Мой парень — знаменитость.
Или бывший парень.
Ах, неважно, кем мы были. Я уже сама не знала. Все было так запутано, а я устала.
— Мы хотели поговорить, — сказал Матиас. — Можно присесть? — он указал на диван. — Или ты предпочитаешь швырнуть в нас барабанные палочки?
— Следи за языком! — предупредила мама, выходя из комнаты.
Я вздохнула.
— Это было в тот раз, — оправдывалась я.
Стоило извиниться перед Мэддоксом за тот случай, когда мы разговаривали. Я хотела это сделать, особенно когда увидела у него на лбу синяк, но была слишком зла.
Сегодня я уже не испытывала такого гнева. Скорее тоску. Слабость.
И, честно говоря, я начала скучать по нему.
Столько противоречивых чувств.
Было похоже на то, что мои чувства превратились в клубок спутанных ниток, который я никак не могла распутать. Стоило мне попытаться, как он сильнее путался.
— Было забавно, — хмыкнул Хэйс, усаживаясь на диван. Даже в таком положении он казался огромным.
Матиас яростно посмотрел в его сторону.
— Из-за нее мой брат мог получить сотрясение мозга. Ничего смешного в этом я не вижу.
Хэйс улыбнулся, и я последовало его примеру. Матиас так яростно защищал своего близнеца, что это было восхитительно, хоть мне и хотелось придушить этого самого близнеца.
Эзра расположился между парнями. Он убрал волнистые черные волосы со лба.
— Почему бы нам не перейти к делу? Хорошо? — спросил он.
— Да, конечно, — согласился Хэйс.
— Это он начал, — надулся Матиас, словно пятилетний ребенок.
Эзра покачал головой, тяжело вздохнув.
Матиас повернулся ко мне, прожигая взглядом.
— Мы здесь ради того, чтобы поговорить о том, как ты разбила гребаное сердце моего брата.
— Эй! — прикрикнула я, занимая оборонительное положение. — Это не я солгала!
Акилла свернулся в клубок, недовольный моей вспышкой гнева.
— Эй-эй, — Эзра в примирительном жесте поднял руки, — мы пришли не для того, чтобы ругаться с тобой или сделать тебе больнее, — он посмотрел на Матиаса. — Просто хотим выслушать твою точку зрения.
— Да, — подтвердил Хэйс.
— Плевать, — проворчал Матиас, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. Он уставился в стену, лицо было напряженным.
Эзра покачал головой, и его чересчур длинные темные волосы упали на глаза.
— Мы просто хотим, чтобы ты знала, каждый из нас просил его рассказать тебе.
— Что? — я выпрямилась. Это было неожиданно.
— Ты нам нравишься, — вставил Хэйс. — Милая девушка, и нам казалось несправедливым, что он держит это в тайне от тебя.
— Но, — прервал Эзра, — мы также понимали его опасения.
— Полагаю, каждый из нас согласен с тем, что хорошо, когда кто-то любит нас такими, какие мы есть. Не за то, что мы — рок-звезды, не за наш банковский счет, — Хэйс пожал плечами. — Так что мы понимали, почему он молчит. Но считали также, что ему следовало все рассказать. Ты не такая, как другие девушки, это очевидно для всех нас, — он взмахнул рукой, указывая на всю троицу. — Нам казалось, что такая жизнь тебе не подойдет. И если так случилось бы, ему следовало отпустить тебя.
О Боже. Я готова была вновь разрыдаться. Невыносимо было представить это лето без Мэддокса и наших приключений. Несмотря на всю мою боль, я не согласилась бы отказаться от этих мгновений.
— Честно говоря, — Матиас вздохнул, черты его лица смягчились, — несколько раз после случившегося я и сам ругался с ним. Ты не должна была так узнать об этом. Если бы он сам сказал тебе, было бы неприятно, но после того, как увидела такое в журнале, — он поморщился, — я бы и сам почувствовал себя преданным, — с потемневшим взором продолжил, — Но он мой брат, и я знаю, как он расстроен и скучает. У меня нет веры в любовь, но у него она есть, и он тебя любит. Мэддокс не многих подпускает к себе. Запомни это, — поднялся, на мгновение оглядев комнату. — Если понадоблюсь, я в машине.
Дверь за ним закрылась.
И теперь их было двое.
Я посмотрела на парней напротив меня.
— Не знаю, как быть, — сипло произнесла я. В последнее время это стало привычным из-за рыданий.