Он молча присел. Воцарилось молчание. Я не знал, что ответить и нужно ли что–либо говорить? Не смотря на боль и усталость, я не смыкал глаз, силясь переварить услышанное. Закрыв глаза, я увидел порочную, одноразовую связь продавщицы, нуждавшуюся в деньгах и пьяного, богача, приведшую маленького смертника в этот мир. Я видел все, как женщина ненавистно и небрежно выносила дитя, а, после, не удостоив его взглядом, завернув в полотенце, безжалостно бросила умирать в канале, как нежеланное и проклятое существо. Как его нашли ребята юного возраста и, жалясь крикам мальца, принялись его отвлекать. Грязные, чумазые, привыкшие к тяготам жизни, огрубевшие руки нежно убаюкивали своего собрата. Как они днями на пролет, словно волки преодолевали десятки километров по мусорным горам чтобы добыть пищу младенцу. Все это явилось мне словно наяву. Сострадание охватило мое существо и необъятное чувство моего бессилия, сознания того, что я не могу исправить жестокость этого мира, чувство обреченности, заставили меня горько заплакать. Слезы брызнули из моих глаз, и я силился их утереть, но их становилось все больше… Вдруг, начало происходить нечто странное. Слезы из глаз моих хлынули ручьями с каждой секундой все увеличиваясь. Не прошло и минуты как каморку по пояс затопило. Дед Потап остался сидеть на полу и, взирая на меня, не переставал улыбаться. «Дед, ты что?! Захлебнемся ведь, вставай! Бежим!» – кричал я, дергая его за старое пальто. Между тем слезы не переставали литься из глаз, и затопили деда по шею. «Молю тебя, бежим!» – продолжал я толкать его изо всех сил. Я силился уберечь моего спасителя – расплатиться той же монетой – спасти, до тех пор, пока он не произнес, глядя на меня: «А теперь, прощай хлопец, задержался я. Мне пора!». Когда старец захлебнулся, грудь моя, сжимаясь от рыданий, усилила поток изливавшихся слез. Когда я выплыл из каморки, канал уже был наполовину полон и стремительно продолжал наполняться. Не прошло и десяти минут, как я плыл вниз по течению, наполненного моими слезами канала и видел, как они, выливаясь, рушат город. И не было для праведных слез различия в полушариях, что запад, что восток. И вдруг, увидел я, как парит над водой, улыбаясь, дед Потап, а за ним и дети беспризорные и другие незнакомцы. И каждый улыбается и парит над водой.
Когда я открыл очи, взор мой был устремлен ввысь. Небо было усыпано звездами. Я долго не мог сообразить, где я. Собравшись с силами я, облокотившись, приподнялся и огляделся. Как выяснилось позже, мусорная сель, обвалившись с одной из гор, закрыло русло реки, и вода нашла меня лежащего без сознания там, где ребята меня сразили наповал.
Я вразумил, что все увиденное и прожитое после падения было видением.
Боль настигшая меня от удара стала умеренной и не смотря на полностью мокрое белье я не нашел ничего лучше, чем продолжить путь.
Пластиковые бутылки, бумажные картоны из-под различной утвари и прочий мусор, пришедший в движение из–за воды, значительно осложняли мое продвижение. Но я не придавал нашедшим препятствиям никакого значения. Думы, затуманив разум, вознесли меня над землей, дабы я не отвлекался от поисков истины.
«Я всю жизнь думал, что мир жесток! А ведь мы – люди – творцы этой растущей нетерпимости к ближнему своему. Эта повсеместная жестокость, замаскированная под испытания жизни – плод нашего образа жизни. Ведь все, что надо человеку, чтобы обрести счастье и подарить его ближнему это всего лишь соблюсти писания. Самоконтроль, сострадание, прощение и равенство, разве может человек в таких условиях быть жестоким?! Проклятая эпоха капитализма – себе и только, да побольше – чистый, губительный эгоизм… Закон джунглей: сильная тварь пожрет слабую… А что есть сила сегодня? Деньги!!! Проклятые деньги. А если есть деньги, то найдутся и связи. Если есть связи и деньги, ты волен отнимать безнаказанно жизни людей – а что? позвонил в конце концов нужным людям, купил у них слепоты и одарил ею адвокатов, судей, полицию, чиновников и так далее… С каждым годом все труднее дышать… Люди становятся все свирепее до звона монет и до хруста купюр. Никак иначе как эпоха законного истребления человека человеком… Оружие на выбор: жестокость, безнравственность, беззаконие, воровство, безнаказанность, нетерпение, хамство, аморальность, предательство, алчность, беспринципность… Эх, что же мы делаем! Бедные дети, что же их ждет? Какое будущее мы им завещаем? Мы растим зверей для большого кровопролития. И кто в этой драке окажется более свирепее, бесчувственнее, тот, у кого рука не дрогнет рубить одного своего брата за другим в войне этой победит…».