И каждый раз, когда мои мысли начинали уплывать к нему, к его улыбке, к его прикосновению, я делала глоток горького кофе и с силой впивалась взглядом в экран. Это была моя форма самодисциплины. Отказ поддаваться наваждению.
К полудню я сделала перерыв. Кофеин и напряжение вызвали легкую дрожь в руках. Я встала, размяла затекшую спину и подошла к окну. Двор ожил. Дети играли в песочнице, кто-то мыл машину. Обычная жизнь. А я в своей квартире пыталась заключить в сухие бюрократические рамки ураган, который ворвался в мою жизнь.
Я приготовила себе простой обед — салат и кусок куриной грудки — и ела, продолжая обдумывать отчет. Как сформулировать свои подозрения, не показавшись параноиком? «Мистер Висконти производит впечатление человека, способного на манипуляции»? Звучало бы как личная обида. «Предлагаемая документация выглядит слишком безупречной, что вызывает вопросы»? Слишком расплывчато.
После обеда я вернулась к работе, углубившись в международные стандарты финансовой отчетности. Я искала лазейки, сложные схемы трансфертного ценообразования, признаки создания искусственной задолженности. Это была интеллектуальная схватка с ним, с его командой юристов и бухгалтеров, которые, без сомнения, были лучшими в своем деле.
К вечеру у меня сформировался каркас отчета. Сухой, профессиональный, но с несколькими осторожными пометками: «Рекомендуется запросить дополнительные разъяснения по сделке с «Амальтея Холдингс», «Необходимо провести встречную проверку контрагента «Сильвер Вей Корпорейшн»». Это были крошечные крючки, за которые можно было зацепиться, чтобы продолжить расследование. Чтобы получить официальный повод снова прийти к нему.
Сама эта мысль заставила мое сердце учащенно забиться. Не от страха. От предвкушения.
Я сохранила черновик, закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. Усталость накрыла меня тяжелой, но приятной волной. Я сделала то, что должна была. Я не сломалась. Я не позволила своим личным, порочным чувствам взять верх над профессионализмом. По крайней мере, в этом документе.
Но тихий, настойчивый голос в глубине души шептал, что это всего лишь иллюзия контроля. Что я просто играю по его правилам, даже когда пытаюсь ему противостоять. Он спровоцировал мой визит, он предсказал мой интерес, он вскрыл мою самую уязвимую точку. И теперь, готовя этот отчет, я всего лишь делала следующий ход в партии, которую он затеял.
Я убрала со стола, помыла посуду. Рутинные действия успокаивали. Когда кухня вновь сияла чистотой, я решила позволить себе маленькую, последнюю слабость перед тем, как закончить день. Я достала из комода его шелковый платок. Он лежал у меня в руках, невесомый и опасный. Я не разворачивала его, не смотрела на пятно. Я просто держала его, ощущая гладкость шелка под подушечками пальцев. Это был мой талисман. Напоминание о том, кто я есть на самом деле, под слоями законов и профессиональных кодексов.
Позже, лежа в постели в полной темноте, я перебирала в голове события дня. Рутинное утро, отрезвляющий душ, часы кропотливой работы над отчетом. Я сделала все правильно. Все, как должна была.
Но засыпая, я ловила себя на мысли, что подсознательно жду понедельника. Не потому что хотела сдать отчет. А потому что сдача отчета была очередным шагом в этой странной, опасной и пьянящей игре. И противник в этой игре был настолько блестящ, что даже мысль о поражении от его рук вызывала не страх, а сладкий, запретный трепет.
Понедельник начался с нервной энергии, которую я тщетно пыталась заглушить тремя чашками кофе. Отчет лежал в моей сумке, отпечатанный и подшитый в папку. Каждое слово в нем было выверено, каждая фраза лишена эмоций. Он был моим щитом и моим оружием одновременно.
Я уже собиралась выходить из дома, чтобы успеть к десяти, как зазвонил телефон. Марк Семёнович. Я посмотрела на время — без пятнадцати девять.
—Вейн, — его голос был сжатым, как пружина. — Вы где?
—Выхожу из дома, Марк Семёнович. Буду к десяти, как и договаривались.
—Забудьте. Приезжайте сейчас. Срочно. Мой кабинет.
Он бросил трубку, не дав ничего спросить. Ледяная струя пробежала по моему позвоночнику. «Срочно» в устах Марка Семёновича никогда не сулило ничего хорошего. Неужели он уже что-то узнал? Может, Висконти обошел меня и нажал на какие-то рычаги? С папкой в suddenly потных руках я почти бегом выскочила из квартиры.
В офисе царила неестественная для утра понедельника тишина. Обычно здесь стоял гул голосов, стук клавиатур, звонки телефонов. Сейчас же сотрудники перешептывались, бросая на меня странные взгляды. Мое сердце упало куда-то в ботинки. Я прошла по коридору к кабинету начальника и постучала.