— Войдите.
Я открыла дверь и замерла на пороге. Кабинет Марка Семёновича, обычно заваленный папками, теперь казался стерильным. Сам он сидел за своим массивным столом, его лицо было невозмутимым, но в глазах читалось напряженное ожидание. А напротив, в кресле для посетителей, сидел незнакомый мужчина.
Он был одет в строгий, но немаркий костюм, и в его осанке, в спокойном, оценивающем взгляде угадывалась власть иного рода, чем у моего босса или у Висконти. Это была власть системы, закона, но не написанного в налоговых кодексах. Его взгляд, серый и пронзительный, встретился с моим, когда я вошла, и я поняла — это полиция.
— Вейн, садитесь, — кивнул Марк Семёнович на свободное кресло рядом с незнакомцем.
Я молча подчинилась, сжимая ручку своей папки так, что костяшки побелели. В голове пронеслись самые страшные варианты. Меня подозревают в сговоре? Висконти успел подать на меня жалобу?
— Элиана, это лейтенант Каллен, — начал начальник, произнося мое имя, что было дурным знаком. — Из отдела по борьбе с организованной преступностью.
Лейтенант Каллен кивнул мне, его лицо не выражало ни дружелюбия, ни враждебности. — Мисс Вейн.
— Мы знакомы с лейтенантом не первый день, — продолжил Марк Семёнович. — Его ведомство давно интересуется деятельностью Артемио Висконти. Как вы понимаете, с несколько иного ракурса.
Во рту пересохло. Я перевела взгляд с начальника на лейтенанта и обратно.
— Ваш вчерашний визит к Висконти, — сказал Каллен, его голос был ровным и тихим, но каждое слово падало с весом свинцовой гири, — стал для нас неожиданностью. Приятной. Мы не ожидали, что кто-то из налоговой осмелится пойти на такой… прямой контакт.
— Я действовала в рамках выездной проверки, — выдавила я, чувствуя, как защищаюсь.
— Мы знаем, — он слегка улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Мы изучили ваше дело. И вашу биографию. Чистый послужной список. Упорство. Склонность копать глубоко. И, как выяснилось, стальные нервы. Висконти не каждый день принимает у себя инспекторов без предупреждения.
Он знал. Он знал все детали моего визита. Значит, у них была своя информация. Возможно, наблюдение.
— Я составила отчет, — сказала я, протягивая папку Марку Семёновичу. — Все предоставленные документы выглядят безупречно.
— Мы это и предполагали, — покачал головой лейтенант Каллен. — Висконти не стал бы показывать вам что-то компрометирующее. Его бухгалтерия — это фасад. Идеальный, красивый и абсолютно ложный. За ним скрывается отмывание денег, коррупция, финансовые махинации в особо крупных размерах и, мы уверены, кое-что похуже. Но добраться до этого фасада обычными методами… почти невозможно. Он как призрак. Все знают, что он есть, но нельзя предъявить доказательства.
Он сделал паузу, его серые глаза пристально изучали мое лицо.
—До вчерашнего дня, мисс Вейн. Вчера вы сделали то, на что у нас не было законных оснований. Вы вошли в его логово. И, что самое главное, вы вышли оттуда, вызвав у него личный интерес.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица. — Я не понимаю.
— Мы понимаем, — мягко сказал Каллен. — Мы наблюдали. Со стороны. После вашего ухода из «Висконти-Тауэр» была активизирована слежка. За вами. Он хочет знать о вас все. И это… это уникальная возможность.
Марк Семёнович тяжело вздохнул. — Лейтенант предлагает нам сотрудничество, Элиана. Совместную операцию.
Мир вокруг поплыл. Они предлагали мне стать частью операции. Против Висконти.
— Я… я налоговик, — пробормотала я. — Не агент под прикрытием.
— Именно поэтому это может сработать, — парировал Каллен. — Вы настоящий инспектор, с настоящими полномочиями. Вы имеете законный доступ к его документам, можете задавать вопросы, на которые мы не можем даже намекнуть без ордера. Вы — идеальный канал.
— А что я? — спросила я, и мой голос прозвучал слабо. — Приманка?
— Вы — специалист по налогам, который слишком усердно выполняет свою работу, — поправил он. — Вы будете вести свое расследование. Официально. А мы будем вас прикрывать, обрабатывать информацию, которую вы получите, и обеспечивать вашу безопасность. Насколько это возможно, — он добавил с долей мрачной честности.
— Ваша безопасность — приоритет, — вступил Марк Семёнович, но в его голосе я слышала не столько заботу, сколько осознание юридических рисков. — Вы в любой момент можете отказаться. Это не приказ. Это просьба.
Но это был приказ. Просто озвученный в вежливой форме. Отказаться означало бы признать свою несостоятельность, проявить слабость. И, что хуже всего, отрезать себе путь к нему. Тот путь, который пугал и манил одновременно.