— Мисс Вейн.
Голос заставил меня вздрогнуть. Я обернулась. В нескольких шагах от меня, прислонившись к стене, стоял лейтенант Каллен. Казалось, он ждал меня.
— Лейтенант, — выдавила я, пытаясь придать своему голосу твердости. — Я думала, вы ушли.
— Я ушел из кабинета, — поправил он он, мягко отталкиваясь от стены. — Но не от вас. Пройдемся?
Он не стал ждать моего ответа, просто сделал шаг в сторону выхода, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мы вышли из здания на оживленную улицу. Утреннее солнце слепило после полумрака кабинета. Каллен молча направился вдоль тротуара, и я шла рядом, чувствуя себя школьницей, которую вызвали к директору.
Он был другим. Совсем не таким, как Висконти. Тот был бурей, землетрясением, взламывающим все мои защиты одним лишь взглядом. Каллен же был… скалой. Неторопливым, прочным, незыблемым. Его присутствие не давило, а, как это ни парадоксально, создавало ощущение странной защищенности. В его спокойной уверенности не было хищной грации Висконти, зато была надежность служаки, который знает свое дело и делает его без суеты.
— Дышите глубже, — сказал он на ходу, не глядя на меня. — Адреналин вышибает из колеи. Я знаю.
Я послушно сделала глубокий вдох. Воздух пах бензином и свежей выпечкой из соседней кофейни.
— Вы в порядке? — наконец он повернул ко мне голову, и в его серых глазах я увидела не профессиональную оценку, а искреннюю, хотя и сдержанную озабоченность.
— Не уверена, — честно призналась я. — Это все… очень внезапно.
— Понимаю. Но теперь вы не одна. Запомните это. — Он указал подбородком на скамейку в небольшом скверике, приютившемся между небоскребами. — Присядем.
Мы сели. Шум города доносился до нас приглушенно. Каллен достал пачку жевательной резинки, предложил мне. Я отказалась. Он отправил пластинку в рот.
— Давайте отбросим формальности, — начал он. — Пока мы здесь. Вы сейчас думаете, что я и ваш начальник воспользовались вами. Бросили вас в клетку к тигру с одной лишь надеждой, что он вас не сожрет. Это не так.
— А как же? — спросила я, глядя на свои руки.
— Вы сами вошли в эту клетку, Элиана. Мы просто даем вам шанс выйти из нее победителем. И оружие. И прикрытие.
«Элиана». От него это имя звучало иначе. Не как властное прикосновение, а как констатация факта. Как обращение к коллеге.
— Я прочитала досье, — тихо сказала я. — Он… монстр.
— Да, — без колебаний согласился Каллен. — Но монстр умный. Обаятельный. И он считает, что нашел в вас слабость. Нашу задачу — вашу задачу — использовать это.
Он повернулся ко мне на скамье, отложив в сторону образ служаки, и стал просто профессионалом, разрабатывающим операцию.
— Расскажите мне о нем. Не как о цели. Как о человеке. Что вы почувствовали, когда были в его кабинете?
Я заколебалась. Как описать то, что происходило между нами? Как рассказать о том, как его взгляд раздевал меня, как его прикосновение вызывало не отвращение, а порочное любопытство?
— Он… контролирует ситуацию, — начала я осторожно. — Каждую секунду. Он не угрожал мне. Он… играл. С самого начала. Сказал, что это игра, где ставка — моя жизнь.
Каллен кивнул, его лицо стало сосредоточенным. — Хорошо. Это ценно. Он видит в этом игру. Значит, у него есть азарт. Азарт — это уязвимость. Что еще?
— Он наблюдателен. Очень. — Я невольно коснулась тыльной стороны ладони. — Он видит детали. И использует их.
— Какие детали? — мягко настаивал Каллен.
Я глубоко вздохнула. Пришлось открыть часть правды. — Когда мы пожали руки… у него было кольцо. С острым краем. Я немного порезалась. И… он заметил мою реакцию.
Я не стала уточнять, какую именно реакцию. Но, кажется, Каллен понял и без того. Его взгляд стал еще более пронзительным.
— Он проверяет вас на прочность. Ищет слабые места. И, похоже, нашел одно. — Он сказал это без осуждения, с холодной констатацией факта. — Это делает вас уязвимой. Но и опасной для него. Потому что он, возможно, недооценивает вашу силу. Вы пришли к нему одна. Это требует мужества.
Его слова были бальзамом на мою израненную самооценку. В отличие от Висконти, который видел во мне забаву, Каллен видел во мне союзника. Профессионала.
— Что мне делать теперь? — спросила я, и в голосе прозвучала беспомощность, которую я тщетно пыталась скрыть.
— Сначала — успокоиться, — сказал он твердо. — Сегодня и завтра — ваши. Изучите досье вдоль и поперек. Вернитесь к своим обычным делам. Не делайте резких движений. Мы выйдем на связь, когда нужно будет сделать следующий шаг. — Он достал из кармана обычный, невзрачный телефон и протянул мне. — Вот. «Горячая линия». Только для связи со мной. Один номер в памяти. Если что-то случится, что-то покажется странным, почувствуете опасность — звоните. Всегда. День или ночь.