Я взяла телефон. Он был холодным и тяжелым в руке. Реальным воплощением того, что моя жизнь изменилась навсегда.
— А… защита? — робко поинтересовалась я.
— Мы не будем ставить людей у вашей двери с табличкой «здесь живет наш агент», — он усмехнулся, и в его глазах мелькнула искорка сухого юмора. — Но за вами будет присматривать моя команда. На расстоянии. Мы не дадим вам упасть, Элиана. Я вам это обещаю.
Он сказал это с такой простой, непоколебимой уверенностью, что мне захотелось ему поверить. В этом и был контраст. Висконти обещал опасную игру и порочное наслаждение. Каллен обещал защиту и порядок.
Он встал. — А теперь идите домой. Попробуйте отдохнуть. Почитайте. Посмотрите фильм. Поработайте над своими отчетами. Живите своей жизнью. Это важно. Не позволяйте ему занять все ваши мысли. Это его первая победа.
Я смотрела, как он уходит, его прямая спина быстро растворялась в толпе. Я сидела на скамейке, сжимая в одной руке простой телефон, а в другой — свое удостоверение налогового инспектора.
Два мира. Две реальности. В одной — хаотичная, магнитная опасность, которая манила меня, как огонь мотылька. В другой — строгий, упорядоченный долг, который предлагал опору и смысл.
И я, Элиана Вейн, застряла на тонкой грани между ними. Каллен был прав. Не позволить Висконти занять все мои мысли было самой сложной задачей. Потому что, даже сейчас, сидя на солнечной скамейке под присмотром полиции, я чувствовала на своей коже призрачное прикосновение его пальцев и слышала низкий бархат его голоса, шепчущего: «Игра только началась».
Оставшуюся часть дня я провела в состоянии подвешенной реальности. Совет Каллена «жить своей жизнью» оказался невыполнимой задачей. Моя жизнь теперь была разделена на «до» и «после» того визита в пентхаус. Я вернулась домой, но обычные ритуалы — переодеться в домашнее, заварить чай, поливать цветок на подоконнике — казались действиями робота. Мои пальцы сами тянулись к простому телефону, лежавшему на столе, как к амулету, а мысли — к тому, сложному, что был запрятан в комоде.
В конце концов, я не выдержала. Я достала его, шелковый платок Висконти. Я не разворачивала его, не смотрела на пятно. Я просто сжимала его в ладони, ощущая прохладу шелка и ту самую, теперь уже полностью зажившую царапину на руке. Это было похоже на прикосновение к заряженному проводу. Ток пробегал по руке, наполняя меня одновременно тревогой и… предвкушением. Каллен видел в этом слабость. А я чувствовала в этом ключ. Ключ к той части меня, которая могла понять хищника, потому что сама была хищницей, только по отношению к себе самой.
На следующее утро я, следуя указанию Каллена, пошла в офис, как ни в чем не бывало. Я погрузилась в рутину: проверка деклараций мелких предпринимателей, составление запросов, ответы на письма. Это была скучная, монотонная работа, но сегодня она стала моим спасением. Каждая цифра, каждая строчка кода — это был кирпичик в стене, которую я выстраивала между собой и хаосом, имя которому — Артемио Висконти.
Именно за этой работой меня и застал звонок. Внутренний. С центрального пульта.
—Элиана, вам звонок на общую линию. Мужчина. Не представляется. Говорит, дело срочное.
Ледяная игла вошла в сердце. Я знала. Я знала, кто это.
—Переключайте, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло.
Щелчок. Глубокая, спокойная пауза в трубке. И затем — тот самый голос, который преследовал меня в мыслях. Бархатный, обволакивающий, с легкой насмешкой.
—Мисс Вейн. Надеюсь, я не отрываю вас от столь важных государственных дел?
Он знал. Черт возьми, он знал, где я нахожусь. Возможно, даже знал, чем я занимаюсь в эту самую секунду.
—Мистер Висконти, — я вынудила себя говорить ровно. — Чем могу быть полезна?
— Деловое предложение, — ответил он просто. — У меня возникли некоторые вопросы по трактовке международных налоговых соглашений. Ваша компетенция, как я понял, не вызывает сомнений. Не могли бы вы заглянуть ко мне сегодня? Скажем, в пять?
Это была ловушка. Я это понимала с первого слова. Но это была и возможность. Первый ход в нашей новой, официальной игре.
—У меня плотный график, мистер Висконти, — парировала я, пытаясь отыграть назад хоть немного контроля.