Но это не работало. Слова Висконти были громче. Его образ — отчетливее. Я видела его смуглую руку с тем самым перстнем, лежащую на столе. Слышала его низкий голос, произносящий слово «боль». Чувствовала призрачное жжение на тыльной стороне ладони.
«Конверт. Это ключ».
Я злобно сгребла прядь волос, откинув ее со лба. Что он вообще о себе возомнил? Мафиозный босс, думающий, что может диктовать мне, сотруднику налоговой службы, с кем общаться и какие чувства испытывать? Его наглость не знала границ. Он пытался меня запугать. Да, именно так. Вся эта игра, все эти психологические пытки — это был просто метод давления. Слабая попытка вывести меня из равновесия, чтобы я свернула расследование.
Мысль о том, что я позволила ему это сделать, что на несколько минут мое собственное сознание стало полем его битвы, заставила во мне вскипеть ярость. Ярость на него. И, в большей степени, на саму себя. За свою слабость. За тот предательский трепет, что пробежал по спине, когда он заговорил о боли.
Нет. Так нельзя. Я не позволю. Я должна дать ему отпор. Профессиональный, холодный, четкий. Он должен понять, что имеет дело не с испуганной девочкой, а с федеральным инспектором.
Почти не осознавая своих действий, я резко встала с дивана, подошла к нему и схватила телефон. Палец дрожал, когда я снова разблокировала экран. Цепочка сообщений все еще была там, как свежий шрам. Я открыла ее и начала печатать, с силой вдавливая буквы в стекло, словно каждое слово было гвоздем, которым я прибивала свою решимость к реальности.
Я: Чего ты от меня хочешь?
Отправила. Три точки замигали почти мгновенно. Он ждал. Конечно, ждал. Он знал, что я не выдержу. Это лишь подтверждало мою теорию о запугивании.
Висконти: А я думал, это очевидно. Я хочу твоего внимания, Элиана. Полного и безраздельного.
Я фыркнула. Наглец.
Я: Я общаюсь с тобой, ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО потому, что веду дело с твоими счетами. Это профессиональная необходимость, не более того.
Висконти: Профессиональная необходимость? Милая, если бы это было так, мы бы переписывались с твоего рабочего почтового ящика, обсуждая налоговые вычеты. А мы используем твой личный номер. И обсуждаем… дрожь в твоих руках. Это уже давно вышло за рамки профессионального.
Его способность извращать любую логику и переводить все в интимное русло выводила из себя. Он намеренно игнорировал суть, чтобы добраться до моих эмоций.
Я: Ты пытаешься меня запугать своими действиями? Слежкой? Этими дурацкими фотографиями? Полагаю, для человека твоего уровня это довольно примитивные методы давления.
Я надеялась, что это его заденет. Что он попытается оправдаться или, наоборот, усилит угрозы, что дало бы мне больше козырей. Но он снова пошел в обход.
Висконти: Запугать? Нет. Просветить. Я просто показываю тебе реальность. Тот мир, в котором ты оказалась. Мир, где за тобой могут наблюдать в любой момент. Гда твои секреты не являются таковыми. Где личный номер телефона — это не защищенная крепость, а открытое окно. Разве это не освобождает?
Я: Освобождает от чего? От чувства безопасности? От права на приватность?
Висконти: От иллюзий. Ты цепляешься за них, как утопающий за соломинку. «Профессиональная необходимость». «Правила». «Приватность». Это все — бумажные стены, Элиана. Один мой взгляд — и они рассыпаются. Как рассыпалась твоя профессиональная маска в моем кабинете, когда ты не смогла отдернуть руку.
Я снова почувствовала тот самый стыдливый жар. Он снова вернулся к этому. Как будто у него была всего одна кнопка, и он нажимал на нее снова и снова.
Я: Хватит. Это не имеет отношения к делу.
Висконти: Это имеет отношение ко всему. Это — единственное, что имеет значение. Все остальное — просто фон. Декорации к нашей личной пьесе. И я хочу, чтобы ты наконец перестала прятаться за ними и вышла на сцену.
Его настойчивость была пугающей. Он не отступал. Он, словно бурильщик, пробивался сквозь слой за слоем моей защиты, упорно стремясь к одной цели — добраться до моего ядра. До той части, что он уже успел вычислить.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль над беседой. Нужно было вернуться к фактам. К слежке.
Я: Кто сделал эту фотографию? Твои люди?
Висконти: Не все ли равно? Важен результат. А результат — у тебя в руках. И в голове. Ты больше не чувствуешь себя в безопасности. Даже с твоим полицейским ангелом-хранителем. Особенно с ним.
Он снова ввернул упоминание о Каллене, тонко намекая на свою осведомленность. Это задело за живое.
Я: Оставь лейтенанта Каллена в покое. Это между мной и тобой.
Висконти: О, но он уже между нами. Он — часть игры. Новый игрок на доске. И его присутствие лишь подливает масла в огонь, не так ли? Заставляет тебя нервничать. Делает все более… остроумным.