И тут пришло сообщение. На личный телефон. От того самого номера.
Неизвестный: Ну что, Элиана? Получила мой официальный привет? Надеюсь, твой начальник не слишком напуган. Мне нравится, как он нервничает. Это придает игре особый шарм.
Он знал. Он знал, что Марк Семёнович мне уже позвонил. Он видел все падение домино, которое сам и выстроил.
Я не сдержалась. Мои пальцы полетели по клавиатуре.
Я: Это низко. Использовать закон как дубинку.
Висконти: Закон — это и есть дубинка, дорогая. Вопрос лишь в том, в чьих руках она находится. Сегодня — в моих. А ты знаешь, что я люблю делать с инструментами, которые оказываются в моих руках? Проверять их на прочность. Как ту чашку, например.
Я замерла. Холодный пот выступил на спине. Он видел? Но как?.. Нет. Он не мог видеть. Он... догадался. Он понял меня с полуслова, с полунамека. Пока Каллен видел ушиб, он увидел акт отчаяния и силы.
Я: Я не понимаю, о чем ты.
Висконти: Не понимаешь? А что же тогда у тебя на руке, моя дорогая инспектор? След от дверцы шкафа? Или... отпечаток твоего собственного напряжения? Того самого, что ищет выхода? Того самого, что я могу дать тебе в чистом, концентрированном виде.
Я не ответила. Я не могла. Он снова оказался прав. Он был где-то там, за много километров, но видел меня насквозь, как будто стоял за моим плечом.
Висконти: Конверт, Элиана. Время играть. Или тебе нужен еще один толчок? Может, анонимный звонок в службу собственной безопасности твоего ведомства? С намеком на то, что ты слишком близко сошлась с объектом проверки? Или, может, у меня найдется фотография, где ты берешь у того полицейского папку у своего подъезда? Выглядит это очень... интимно.
Тошнота подкатила к горлу. Он не шутил. Он мог это сделать. И для внешнего наблюдателя, для любой проверки, это выглядело бы именно так — инспектор и подозреваемый, инспектор и полицейский... Он разрушал мою профессиональную репутацию, не прикасаясь ко мне.
Я: Чего ты хочешь?
Висконти: Я уже сказал. Играть. Начни с конверта. Сделай выбор. Или я сделаю его за тебя. И поверь, тебе не понравится мой выбор.
Экран погас. Он закончил разговор, оставив меня наедине с ультиматумом. Я сидела, глядя на ноутбук с официальным запросом и на простой белый конверт. Два ключа. Две двери.
Одна вела к карьере, закону, безопасности и Каллену с его замороженным горошком.
Другая— в темноту, в опасность, в понимание, в того, кто видел мои шрамы еще до того, как я их себе нанесла.
Я медленно потянулась к конверту. Мои пальцы дрожали, но в груди, под слоем страха, уже начинало разгораться знакомое, запретное пламя. Пламя того, кто знал, что настоящая жизнь начинается по ту сторону страха. И что иногда, чтобы почувствовать себя живой, нужно сделать шаг в пропасть.
Я вскрыла конверт.
Я достала документы. Верхний лист — распечатка того самого письма от «Вайпер Холдингс» на имя Каллена. Я провела пальцем по его фамилии, чувствуя липкую тяжесть выбора. Предать доверие человека, который пытался меня защитить? Или проигнорировать улику, которая могла быть ложной, но также могла быть и правдой?
Мой взгляд упал на телефон. На тот самый, простой, от Каллена. А потом — на мой личный, где ждал его номер. Я сделала глубокий вдох и потянулась к своему телефону. Я не знала, кого я предаю в этот момент — закон или саму себя. Но я знала, что игра только что перешла на новый уровень. И я была готова сделать свой ход.
Глава 8
Утро началось не с кофе, а с тревожного сообщения от Марка Семёновича. «Срочно в мой кабинет. Как только появишься». Сообщение пришло за полчаса до моего обычного прихода. Я стояла в дверях своего кабинета, не решаясь войти и отложить неизбежное, смотря на эту короткую, властную фразу. Сердце ныряло куда-то в пятки. Запрос Висконти висел над моей карьерой дамокловым мечом, и я знала, что сейчас последует разговор о нем.
Я отправила в сторону своей сумки и пальто, глубоко вздохнула и направилась к кабинету начальника. Дверь была приоткрыта. Марк Семёнович сидел за своим столом, погруженный в изучение какого-то объемного дела, но его поза была напряженной. Он почувствовал мое присутствие и поднял взгляд. Его лицо, обычно выражавшее лишь вежливую усталость, сейчас было серьезным.
— Вейн. Закрой дверь.
Я выполнила просьбу,чувствуя, как ладони становятся влажными. Села в кресло напротив, ожидая разговора о юридическом запросе, о моей предвзятости, о выговоре.
— Ты в курсе мероприятия «Ночной Олимп»? — неожиданно спросил он, откладывая папку в сторону.