Не было удивления. Не было вопроса. Был лишь мгновенный, безошибочный фокус. Как луч прожектора, выхватывающий из темноты единственно важный объект. Он не улыбнулся. Он просто слегка кивнул, едва заметно, как будто подтверждая: «Да, я знал, что ты придешь». И затем его взгляд скользнул на Каллена, на мою руку, лежавшую на его рукаве, и в его глазах мелькнуло что-то быстрое, острое. Не ревность. Скорее, азарт. Как у игрока, который увидел, что противник сделал неожиданный, но предсказуемый ход.
Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб, сменившийся мгновенной волной жара. Я отвела взгляд, к своему бокалу с водой, но было поздно. Он видел. Он все видел.
— Он здесь, — тихо, так, чтобы слышала только я, произнес Каллен. Его тело напряглось. — У бара. Видите?
— Вижу, — мой голос прозвучал сипло.
— Хорошо. План пока тот же. Наблюдаем. Не подходим первыми.
Но я знала, что это не сработает. Висконти не будет ждать. Он уже сделал свой ход. Он поймал мой взгляд. Игра началась.
Прошло еще минут двадцать. Я пыталась поддерживать беседу с женой стартапера о новых коллекциях, но мое внимание было полностью приковано к тому месту, где стоял он. Я украдкой наблюдала, как он общается, как легко отстраняется от одной группы и присоединяется к другой. Он был хозяином этого бала, хотя официально им был не он. Власть исходила от него так же явно, как свет от люстры.
Каллен ненадолго отвлекся, чтобы обменяться парой слов с «официантом» — своим сотрудником. В этот момент, когда я на секунду осталась одна за столом, я почувствовала его приближение. Не физическое, пока нет. Но атмосфера вокруг изменилась, сгустилась. Я подняла взгляд.
Он шел через зал прямо к нашему столу. Не спеша, с той самой хищной, небрежной грацией. Его взгляд был прикован ко мне. Он игнорировал всех на своем пути. Люди расступались перед ним, как трава перед змеей.
Я замерла. Сердце застучало где-то в горле. Я бросила взгляд на Каллена, но он все еще был занят разговором, стоя ко мне спиной.
И вот он остановился в паре шагов от нашего стола. Его рост заслонил от меня часть зала.
—Мисс Вейн, — его низкий бархатный голос прозвучал как ласка и как удар одновременно. — Какое неожиданное... и приятное совпадение.
Я заставила себя поднять на него глаза. Он стоял так близко, что я снова почувствовала его терпкий аромат — сандал и кожа. Он перевел взгляд на мое платье, медленный, оценивающий, задержался на открытых плечах, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки.
— Мистер Висконти, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Благотворительность — дело благое. Налоговая служба это поощряет.
Он усмехнулся, один уголок его губ дрогнул. — Всегда рад внести свой вклад. И в бюджет, и в... другие сферы. — Его взгляд снова вернулся к моему лицу. — Вы сегодня выглядите ослепительно. Зеленый — ваш цвет. Цвет страсти... и яда.
В этот момент Каллен, наконец, заметил его. Я увидела, как его спина выпрямилась, он резко развернулся и в два шага оказался рядом со мной. Его присутствие было внезапным и плотным, как щит.
— Висконти, — произнес Каллен. Его голос потерял всю светскую легкость, в нем снова зазвучал металл полицейского.
— Лейтенант Каллен, — Висконти медленно перевел на него взгляд, как будто только сейчас заметил. — Или, прошу прощения, сегодня, наверное, просто «Майк». Какая трогательная картина. Инспектор и ее... телохранитель. Или нечто большее?
— Мы коллеги, — холодно парировал Каллен. — А вы, как я вижу, не теряете времени, чтобы установить неформальные контакты с представителями власти.
— Власть, — мягко произнес Висконти, — она ведь такая разная, не правда ли, лейтенант? Есть власть закона. А есть... власть обстоятельств. Или, скажем, личная власть одного человека над другим. Вот что по-настоящему интересно.
Его слова висели в воздухе, нагруженные скрытым смыслом, который понимали только мы трое. Он смотрел на меня, когда говорил это.
— Мы не хотим вас задерживать, Висконти, — сказал Каллен, его челюсть была напряжена. — Наслаждайтесь вечером.
— О, я наслаждаюсь, — его губы снова тронула та же, почти невидимая улыбка. — Более того, я хочу пригласить мисс Вейн на танец. В знак... уважения к нашим фискальным институтам. И чтобы загладить неприятное впечатление от нашего последнего делового разговора.
Мое сердце остановилось. Танец. Близость. Его руки на мне. Публичное унижение Каллена и публичное заявление о его интересе ко мне.