— Мисс Вейн здесь со мной, — резко сказал Каллен. — И у нас есть планы.
— Я уверен, что мисс Вейн в состоянии сама решать, с кем ей танцевать, — не отрывая от меня взгляда, произнес Висконти. Его глаза говорили: «Боишься? Или хочешь этого? Покажи ему. Покажи всем».
Я чувствовала себя разорванной на части. С одной стороны — безопасность, долг, Каллен, который сжал кулаки. С другой — магнитная, всепоглощающая опасность, обещание той самой «личной власти», о которой он говорил.
Я сделала глубокий вдох. Я помнила, зачем мы здесь. Информация. Контакт. Это был шанс. Опасный, безумный шанс.
— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно. Я отпустила локоть Каллена. — Один танец, мистер Висконти. В знак... доброй воли.
Я видела, как Каллен побледнел. Он хотел что-то сказать, но я уже сделала шаг навстречу Висконти. Он протянул руку, и я положила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, твердые, горячие, властные. Он повел меня на танцпол, оставив Каллена стоять там с лицом, высеченным из камня.
Оркестр играл медленный, чувственный блюз. Висконти положил одну руку мне на талию, другую продолжал держать мою руку. Его прикосновение сквозь тонкую ткань платья было обжигающим. Мы начали двигаться. Он вел уверенно, сильно, полностью контролируя каждое мое движение.
— Наконец-то, — тихо произнес он, его губы оказались совсем рядом с моим виском. — Без папок. Без свидетелей. Без твоего верного пса.
— Он не мой пес, — выдохнула я, глядя куда-то мимо его плеча. — И здесь полно свидетелей.
— Свидетели видят лишь танец, — его рука чуть сильнее прижала меня к себе, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами. — А мы с тобой знаем, что это дуэль. Или нечто большее. Ты сделала выбор, Элиана. Ты оставила его и пошла со мной. Публично.
— Я выполняю свою работу, — попыталась я парировать, но голос дрогнул, когда его пальцы легонько впились в мой бок.
— Работа? — он тихо рассмеялся, и его дыхание коснулось моей кожи, вызвав мурашки. — Твоя работа — это твое прикрытие. Как и этот танец. Ты пришла сюда, потому что я тебя позвал. Ты надела это божественное платье, потому что хотела, чтобы я на него посмотрел. Ты взяла мою руку, потому что твое тело помнит мою. Оно помнит боль. Оно помнит унижение. И оно жаждет повторения.
Я попыталась отстраниться, но его хватка была стальной.
—Перестань.
— Зачем? — он наклонился еще ближе, его губы почти коснулись моего уха. Его голос стал тише, интимнее. — Ты дрожишь. И это не от страха. Я видел твою руку. Тот след. Ты пытаешься заглушить голод. Но он слишком силен. Только я могу его утолить.
Он провернул меня в танце, и на мгновение я увидела за его спиной Каллена. Он стоял у края танцпола, смотрел на нас, и его лицо было искажено смесью гнева и беспомощности.
— Он тебя не понимает, — прошептал Висконти, следуя за моим взглядом. — Он видит жертву. А я вижу сообщницу. Соискательницу. Ты хочешь не защищаться от меня, Элиана. Ты хочешь присоединиться ко мне. Найти свой предел. И я покажу тебе его.
Танец подходил к концу. Музыка стихала. Он медленно, с нарочитой нежностью, провел большим пальцем по моей обнаженной спине, от лопаток до самого низа, где начиналась ткань платья. Это было поразительно интимно, по-хозяйски. Как если бы он ставил печать.
— Конверт, Элиана, — произнес он уже совсем тихо, пока музыканты брали последний аккорд. — Ты сделала правильный выбор. Но это только начало. Завтра. Восемь вечера. Мой частный клуб «Элизиум». Приходи. Одетая так же. Без твоего спутника. Принеси то, что ты нашла. И я покажу тебе, какую настоящую власть можно иметь над миром... и над собой.
Он отпустил мою руку и сделал легкий, почти насмешливый поклон. Музыка умолкла. Аплодисменты. Он выпрямился, его стальные глаза в последний раз пронзили меня насквозь, а затем он повернулся и растворился в толпе, как призрак.
Я стояла посреди танцпола, одна, дрожащая, с пылающими щеками и телом, которое горело от его прикосновений. Я видела, как ко мне спешит Каллен, его лицо было мрачным.
Он что-то говорил, спрашивал, все ли в порядке. Но я почти не слышала его. В ушах звенело. Я сжала ладони, чувствуя, как в них все еще горит жар от руки Висконти. Он назначил встречу. Он потребовал прийти одной.
И я знала, что пойду. Потому что это был не просто вызов. Это было приглашение. И та часть меня, что он так безошибочно нашел, уже рвалась навстречу.
Клуб «Элизиум» оказался замаскированным под старинный особняк в самом сердце города. Никаких вывесок, только немое каменное величие и массивная дверь из черного дерева. Меня встретил немой, как статуя, швейцар и проводил через лабиринт залов, где в полумраке мерцали картины старых мастеров, а с потолков свисали причудливые инсталляции из стекла и света. Воздух был густым, напоенным ароматом старых книг, воска и чего-то еще, неуловимого и возбуждающего — возможно, чистой, концентрированной власти.