Он не избавил меня от боли. Он сделал нечто большее — он сделал ее ненужной. И в этом была его окончательная, тотальная победа.
Глава 10
Последующие два дня прошли в странном, зыбком состоянии. Мир казался приглушенным, будто кто-то выкрутил громкость жизни. Я ходила на работу, составляла отчеты, отвечала на электронные письма, но все это было похоже на игру роль. Надеваешь костюм инспектора Элианы Вейн, произносишь заученные реплики, но настоящая ты парила где-то далеко, в застекольном пространстве над городом, в подвальном храме с мерцающими огнями, где эхо того чистого, беспримесного ощущения все еще вибрировало в каждой клетке.
Висконти не звонил. Не писал. И в этой тишине не было игнорирования. Была та же тактика, что и с ужином — уверенность в том, что посеянное зерно прорастет само. И оно прорастало. Я ловила себя на том, что во время скучного совещания мои пальцы бессознательно повторяют движение его большого пальца по моим костяшкам. Что, засыпая, я вновь переживала ту волну, что родилась от прикосновения его пальцев ко лбу. Он перепрограммировал мою систему вознаграждения. Боль, которую я сама себе причиняла, теперь казалась грубым, примитивным вандализмом, как если бы варвар взял и исцарапал алмаз, вместо того чтобы огранить его.
Именно в таком состоянии — отрешенном и внутренне умиротворенном — меня и застал звонок Майка Каллена.
— Элиана, это Майк. У вас есть минутка? Мне нужно кое-что обсудить.
Его голос, такой знакомый, такой земной, прозвучал как сигнал тревоги, возвращающий на палубу тонущего корабля. Чувство вины, приглушенное за два дня, вспыхнуло с новой силой.
— Конечно, Майк. Я в офисе.
— Я рядом. Поднимусь через пять.
Я положила трубку и глубоко вздохнула, пытаясь стряхнуть с себя чары Висконти и снова стать той, кем должна была быть — инспектором, сотрудничающим с полицией. Я поправила пиджак, собрала волосы в более тугой пучок. Нужно было выглядеть собранной. Профессионалом.
Он вошел в мой кабинет с привычной ему прямой осанкой. Но сегодня его лицо было серьезнее обычного, в уголках губ залегли напряженные складки. Он был в своем обычном темном пиджаке и джинсах, и после изысканного смокинга и бархатной власти Висконти он казался… простым. Плоским.
— Привет, — он кивнул, прикрыв за собой дверь. — Как ты?
— В порядке, — ответила я слишком быстро. — Работа, как всегда.
Он сел напротив, положил сцепленные руки на колени. Его взгляд, внимательный и спокойный, изучал мое лицо. Детективный взгляд.
— Я проверял кое-какие данные после того вечера, — начал он. — Просматривал уличные камеры вокруг «Гранд Империала». Хотел отследить, с кем еще контактировал Висконти после того, как… ушел с тобой с танцпола.
Мое сердце сделало тихий, тревожный толчок. Я молчала.
— Камеры зафиксировали, как он уехал со своей машиной примерно через сорок минут после вашего танца, — продолжал Каллен, его голос был ровным, деловым. — Но вот что интересно. Примерно через два часа после этого, его автомобиль был замечен камерой на въезде в промышленную зону, в районе старого металлургического завода. И выехал оттуда только под утро.
Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное.
— В том районе нет ни ночных клубов, ни ресторанов, ни особняков. Только заброшенные цеха и склады. Скажи, Элиана, он не упоминал ничего о таких местах? Может, говорил о каком-то своем «секретном проекте»?
Кровь отхлынула от моего лица. Он знал. Не все, но он вышел на след. Я чувствовала, как под пиджаком проступает холодный пот. Воспоминание о том подвале, о мерцающих огнях, о кушетке и о том, что я там允许ла с собой сделать, всплыло с такой яркостью, что я чуть не вздрогнула.
— Нет, — голос мой прозвучал хрипло. Я прочистила горло. — Нет, не упоминал. Мы… мы только танцевали. И потом разошлись.
Каллен смотрел на меня. Его серые глаза были непроницаемы.
— Понятно, — произнес он, и в этом «понятно» было столько непонятого. — Просто показалось странным. Человек его уровня в таком месте в неурочный час. — Он помолчал, а затем спросил прямо, без предисловий: — Элиана, а где были вы в ту ночь? После того как я отвез вас домой?
Воздух в кабинете стал густым и тяжелым. Это был не допрос. Пока еще нет. Это была забота коллеги, партнера по операции. Но под ней сквозила стальная жилка подозрения.
Я не могла сказать правду. «Я была с ним в заброшенном цеху, где он дал мне вдохнуть неизвестную смесь и вызвал у меня оргазм одним прикосновением ко лбу». Это было бы профессиональным самоубийством. И личным унижением.