Внезапно телефон на столе завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Не рабочий, а личный. На экране горело одно слово: «Неизвестный». Сердце упало, а затем забилось с бешеной силой. Он словно почувствовал мой внутренний разлад, мое смятение, и решил в него вмешаться.
Я провела пальцем по экрану, не в силах игнорировать его.
Неизвестный: Ты разговаривала с ним. Он задавал тебе вопросы. Где ты была. С кем. Ты солгала ему.
Холодная волна страха прокатилась по спине. Как он мог знать? Он следил за мной? За Калленом? Или он просто… знал меня настолько хорошо, что мог предсказать каждый мой шаг?
Мои пальцы затряслись, когда я набирала ответ.
Я:Это не твое дело.
Ответ пришел мгновенно.
Неизвестный:Все, что касается тебя, — мое дело. Ты солгала, чтобы защитить то, что между нами. Это начало. Первое доказательство твоей лояльности не ему, а мне.
Он интерпретировал мою ложь не как слабость или страх, а как акт преданности. И в этой извращенной логике была своя правда. Я солгала Каллену, потому что хотела сохранить в неприкосновенности то, что случилось в подвале. Потому что часть меня уже считала это своей самой ценной собственностью.
Неизвестный: Он видит в тебе жертву. Я вижу в тебе сообщницу. Кем ты хочешь быть, Элиана? Жертвой, которую нужно спасать? Или сообщницей, с которой можно завоевать мир?
Он снова предлагал выбор. Но на этот раз выбор был не между болью и наслаждением, а между идентичностями. Между тем, кем меня видели другие, и тем, кем я могла стать с ним.
Я не ответила. Я не могла. Противоречия внутри меня достигли пика. Я смотрела на платок, на телефон, на распечатку с «Вайпер Холдингс». Три символа. Три жизни, на которые раскололась моя собственная.
Внезапно в голове пронеслась мысль, острая и ясная. Конверт. Информация на Каллена. Висконти хотел, чтобы я ее использовала. Это был бы следующий шаг. Активная демонстрация лояльности. Переход из разряда сообщниц в соучастницы.
Рука сама потянулась к сумке, где в потайном кармане лежала та самая распечатка. Я достала ее. Бумага была холодной. Я развернула лист и снова посмотрела на сухие строчки, на имя Майка, на номера счетов. Раньше это вызывало отвращение. Теперь… теперь это выглядело как пропуск. Пропуск в следующий урок.
Но что-то удерживало меня. Не мораль. Не страх. А воспоминание о взгляде Каллена сегодня. О тревоге в его голосе, когда он сказал: «Это меня тревожит». В этой тревоге была подлинная человеческая забота. Та, что предлагала лед для ушибов и надежное плечо. Примитивная, грубая, но настоящая.
Мой рабочий телефон загудрел. Марк Семёнович. Я с облегчением переключила внимание.
— Вейн, ко мне. Срочно.
В его голосе была паника. Та, что бывает у людей, когда на них несется лавина, а они не успевают сбежать.
Когда я вошла в его кабинет, он ходил из угла в угол, его лицо было багровым.
— Черт возьми, Вейн, что происходит? — он бросил на стол распечатку. — Это пришло на мну личную почту! На личную!
Я подошла ближе. Это была копия моего служебного запроса о предоставлении информации по «Вайпер Холдингс», который я готовила для Каллена. Ничего секретного. Но внизу была приписка, сделанная другим шрифтом: «Интересно, знает ли начальник отдела экономической безопасности о том, что его инспектор тесно сотрудничает с лейтенантом Калленом, который, в свою очередь, ведет собственное дело против вашего ведомства? Проверка проверяющих — занятие увлекательное. А.В.»
У меня похолодели руки. Это был не удар. Это был тычок. Напоминание. Он демонстрировал, что может в любой момент обрушить на меня и на Каллена подозрения в коррупции и конфликте интересов. И самое ужасное — формально он был прав. Наше сотрудничество действительно можно было трактовать двояко.
— Он… он шантажирует нас, — прошептал Марк Семёнович, опускаясь в кресло. — В открытую. Что мне делать, Элиана? Игнорировать? Сообщать в службу собственной безопасности? Если я проигнорирую, а он отправит это еще кому-то…
— Игнорируйте, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно спокойно. Я поняла его тактику. Он не хотел меня уничтожить. Он загонял меня в угол, чтобы у меня остался только один выход — к нему. — Это провокация. Он проверяет нашу реакцию. Если мы поддадимся панике, он поймет, что мы уязвимы.
— Но он прав! — взорвался начальник. — Вы и Каллен! Это сотрудничество… оно и правда пахнет!
— Оно санкционировано вами и руководством, — холодно парировала я. — Мы действуем в рамках операции. Если нужно, я подготовлю все служебные записки.