— Ты не понимаешь, — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала отчаянная, истеричная нота. — Ты не понимаешь, что он…
— Что он? — резко перебил он. — Что он делает? Манипулирует тобой? Пользуется твоей уязвимостью? Да я это вижу невооруженным глазом! Я вижу это с того самого дня в его кабинете! Ты дрожала, глядя на него, и это была не просто нервозность!
Он сделал шаг ко мне, его лицо было совсем близко.
— Он нашел твою слабость, Элиана. И ты позволяешь ему в нее бить. Ты не борешься. Ты… ты помогаешь ему.
Его слова были как удар ножом. Потому что они снова были правдой. Я не просто позволяла. Я шла навстречу. Я жаждала этого.
— У меня есть доказательства, — прошептала я, почти не осознавая, что говорю. Я говорила не ему, а себе, пытаясь оправдаться. — Информация. Он хочет, чтобы я ее использовала.
Каллен замер. Его взгляд стал острым, доскональным.
— Какую информацию?
Я замолчала, кусая губу. Я уже сказала слишком много.
— На меня, да? — он угадал мгновенно. Его лицо исказилось от понимания. — Конверт. Тот самый, что ты не хотела мне показывать. Он хочет, чтобы ты скомпрометировала меня. Вывела из игры. И ты… ты серьезно это рассматриваешь?
В его глазах читалось не просто недоверие. Читалось отвращение. И в этот момент я поняла всю глубину пропасти, в которую падаю. Для Каллена я превращалась не просто в сломленную жертву, а в активного, сознательного врага.
— Нет, — слабо протестовала я. — Я не… я просто…
— Ты просто чего, Элиана? — его голос снова стал тихим и опасным. — Ищешь оправдания? Для предательства?
Он отступил на шаг, и в этом движении был такой окончательный, бесповоротный разрыв, что у меня сжалось сердце.
— Хорошо, — сказал он. Его лицо снова стало маской профессиональной холодности. — Я понял. С этого момента наше неформальное сотрудничество прекращено. Все контакты — только через официальные запросы. И, Элиана… — он посмотрел на меня в последний раз, и в его взгляде не осталось ничего, кроме ледяного предупреждения, — будьте осторожны. Игра, в которую вы играете, имеет только один конец. И когда вы упадете на дно, не ждите, что я буду там, чтобы вас поймать.
Он развернулся и ушел. Его силуэт быстро растворился в вечерних сумерках. Я осталась стоять у своей машины, одна, дрожащая, с ощущением, что только что потеряла что-то важное. Что-то настоящее.
Но прежде чем чувство потери успело полностью охватить меня, в кармане снова завибрировал телефон. Я медленно достала его. Новое сообщение от «Неизвестного».
Неизвестный: Поздравляю. Ты только что сделала свой окончательный выбор. Не словами. Делом. Он ушел от тебя. Теперь ты полностью моя. Приходи. Жду.
И ниже адрес. Не подвал. А его пентхаус. Планетарий.
Я подняла голову и посмотрела на небо, где зажигались первые звезды. Каллен предлагал долг, безопасность и падение на дно, где он не поймает. Висконти предлагал падение в бездну, но с его рукой в моей.
И выбор, по сути, уже был сделан. С того момента, как я солгала. С того момента, как я позволила ему ввести меня в тот транс. С того момента, как я не стала отрицать все обвинения Каллена.
Я села в машину и завела двигатель. Руки все еще дрожали, но внутри воцарялось странное, пустое спокойствие. Решение было принято. Мосты сожжены.
Я поехала к нему. Не потому, что он был прав. А потому, что другого пути у меня больше не оставалось. И потому, что та темная, жаждущая часть меня, уже предвкушала, какой следующий урок он мне приготовил.
Глава 11
Решение пришло не как озарение, а как тихий, настойчивый внутренний приказ, пробившийся сквозь чары Висконти. После той ночи в планетарии, после его слов «теперь ты полностью моя», во мне что-то щелкнуло. Возможно, инстинкт самосохранения. Возможно, остатки той самой Элианы Вейн, которая верила в закон и порядок. Или просто страх окончательно потерять себя.
Я не могла позволить Каллену стать моим врагом. Он был последней нитью, связывающей меня с реальностью, с тем миром, где у людей есть принципы, а не только «иерархия ощущений».
Но как восстановить доверие, которое я сама же и разрушила? Прямой разговор был бесполезен. Он бы мне не поверил. Нужны были действия. Доказательства.
И возможность представилась быстрее, чем я ожидала.
---
Висконти вызвал меня через три дня. Не в планетарий, а в свой кабинет в «Висконти-Тауэр». Тот самый, где все началось. Теперь он казался мне не цитаделью, а изысканной клеткой.
Он сидел за своим столом, и в его взгляде читалось удовлетворение собственника, наконец-то получившего в распоряжение желаемый актив.