Он долго молчал, переворачивая флешку в пальцах. В его лице шла борьба. Желание поверить боролось с горьким опытом предательства.
— Это может быть ловушка, — наконец произнес он. — Ты понимаешь? Он мог дать тебе эти данные, чтобы ты принесла их мне. Чтобы я начал действовать, и он мог бы вычислить мои источники или подставить меня.
— Я понимаю, — кивнула я. — И я готова нести ответственность, если это так. Но я проверяла данные. Они настоящие. Семин и вправду нарушает, и серьезно. Ты можешь проверить их самостоятельно, через свои каналы. Я не требую немедленных действий. Я просто… даю тебе возможность. И пытаюсь доказать, что не все еще потеряно.
В его глазах что-то дрогнуло. Суровая маска смягчилась на долю секунды.
— Что будет, когда он спросит о результате проверки? — спросил Каллен.
— Я скажу, что начала предварительный анализ. Что нужно время. А ты… если сочтешь нужным, можешь начать свое расследование. Анонимный звонок в налоговую от «доброжелателя»… такие вещи случаются.
Уголок его рта дрогнул. Почти улыбка.
— Это рискованно.
— Я знаю.
Мы сидели в тишине несколько минут. Между нами все еще была стена, но в ней появилась первая трещина.
— Хорошо, — наконец сказал Каллен, засовывая флешку во внутренний карман пиджака. — Я изучу это. Никаких обещаний.
— Я не прошу обещаний, — честно сказала я. — Я прошу шанса.
Он кивнул и встал.
— Я свяжусь с тобой. Будь осторожна, Элиана. Если он заподозрит неладное…
— Я знаю, — я тоже поднялась. — Спасибо, Майк. Что ты вообще меня выслушал.
Он еще мгновение постоял, глядя на меня, как будто пытаясь разглядеть в моих глазах правду, а затем развернулся и ушел.
На этот раз, глядя ему вслед, я не чувствовала той всепоглощающей пустоты. Была тревога, был страх, но была и крошечная искра надежды.
---
Прошла неделя. Висконти не напоминал о себе. Эта тишина была хуже любого давления. Я знала, что он наблюдает. Оценивает. Ждет.
Я пыталась вести обычную жизнь. Работа, дом, спортзал. Но теперь все было иначе. Каждый день я просыпалась с мыслью: «А сегодня? Сегодня он позвонит? Или сегодня свяжется Каллен?»
И Каллен связался. Не звонком, а еще одним сухим служебным письмом, в котором просил уточнить пару формальностей по старому делу, не связанному с Висконти. Это был тест. Проверка на адекватность и профессионализм.
Я ответила быстро, четко и по делу. Без эмоций. Без попыток возобновить личный контакт.
Еще через несколько дней он написал снова. Спросил, не встречала ли я в практике подобной схемы уклонения, и приложил файл. Мы обменялись еще парой писем. Это было безопасно. Это было профессионально. Но это был диалог.
А потом, в пятницу, он позвонил. Мой рабочий телефон. Его голос был нейтральным, но уже без ледяной кромки.
— Элиана, это Майк Каллен. По поводу того запроса… данные подтвердились. Мы начали предварительную проверку. Анонимно, как ты и предлагала.
У меня отлегло от сердца. Он проверил флешку. И он действовал.
— Я рада, — сказала я, и это была правда.
— Да, — он помолчал. — Слушай, я сейчас недалеко от твоего офиса. Если у тебя есть время, можешь спуститься? Есть один момент, который лучше обсудить лично.
Это был уже не просто деловой звонок. Это было предложение о личной встрече. Осторожное, пробное.
— Конечно, — ответила я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало слишком много энтузиазма. — Я внизу через пять минут.
Он ждал меня на улице, прислонившись к своей неброской служебной машине. В руках он держал два бумажных стаканчика с кофе. Он протянул один мне.
— Капучино, — сказал он. — Кажется, ты его любишь.
Я взяла стаканчик, чувствуя, как по телу разливается глупое, детское тепло. Он запомнил.
— Спасибо.
Мы стояли несколько секунд в неловком молчании, попивая кофе.
— Итак, момент, — начал он, наконец. — Наши ребята начали копать Семина. И, как это часто бывает, потянули за собой ниточку. Она пока не ведет к Висконти, но ведет к людям из его круга. К одному очень громкому имени в городской администрации.
Мои глаза расширились. Это было больше, чем я могла надеяться.
— То есть…
— То есть твоя информация оказалась ценной, — он закончил фразу. — И, похоже, чистой. Пока что. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде впервые за долгое время появилось что-то, отдаленно напоминающее уважение. — Ты поступила правильно.
Эти простые слова значили для меня больше, чем все изысканные комплименты Висконти.