Он все продумал. Четко, холодно, профессионально. Во мне боролись благодарность за его поддержку и леденящий страх от предстоящего вечера.
— Хорошо, Майк. Я… я сделаю все, что смогу.
— Я знаю, — его голос на долю секунды смягчился. — Удачи, Элиана.
---
Следующий вечер я провела в нервных сборах. «Одевайся соответственно». Что это значит? Элегантно? Сексуально? Я остановилась на чем-то среднем — узкие черные брюки, шелковая блуза с глубоким вырезом, кожаная куртка и высокие каблуки. Достаточно стильно, чтобы вписаться в любой дорогой интерьер, и достаточно практично, чтобы при необходимости… я даже сама не знала, к чему.
Ровно в девять у подъезда остановился тот же низкий спортивный автомобиль. Я села в салон, и нас сразу же окутал его терпкий, доминирующий аромат.
— Хорошо выглядишь, — произнес он, снимаясь с места. Его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий. — Готова к новому опыту?
— Всегда, — ответила я, стараясь, чтобы в голосе звучала уверенность, а не страх.
Мы ехали молча. Я смотрела на город за окном, пытаясь угадать наш маршрут. Он свернул в район старых, отреставрированных особняков, где сейчас располагались закрытые клубы и галереи. Наконец, он остановился у ничем не примечательного здания с кованой дверью. Ни вывески, ни номера.
Пока он искал ключ в кармане, я успела достать телефон и вслепую, не глядя на экран, отправить заранее заготовленное сообщение Каллену: «Галерея Морено». Это было название, выкованное на табличке рядом с дверью.
Внутри нас встретила гробовая тишина. Мы были в огромном зале с белыми стенами и высокими потолками. Повсюду стояли странные скульптуры и абстрактные полотна. Это была галерея, но не было ни посетителей, ни персонала.
— Пойдем, — Висконти положил руку мне на спину, и его прикосновение заставило меня вздрогнуть. Он повел меня вглубь залов, пока мы не оказались перед массивной металлической дверью. Он ввел код, и дверь бесшумно отъехала.
Звук обрушился на нас, как физическая волна. Глухой, мощный техно-бит, в который вплетались крики, смех и звон бокалов. Мы попали в огромное подпольное казино. Воздух был густым от дыма сигар и дорогих духов. Золото, бархат, вспышки света от вращающихся рулеток. Это был храм порока, тщательно спрятанный за фасадом высокой культуры.
Висконти повел меня через зал, и люди расступались перед ним, бросая на нас любопытные и подобострастные взгляды. Я видела знакомые лица — политиков, банкиров, звезд шоу-бизнеса. Все они были здесь, в своем настоящем обличье, без масок.
— Артемио! — к нам подошел дородный мужчина с сигарой в зубах и влажными, жадными глазами. — А ты кто это к нам привел? Новая жрица нашего храма?
— Григорий, — холодно кивнул Висконти. — Это Элиана. Она… оценит нашу скромную коллекцию.
Григорий Семин. Тот самый человек, чье досье я передала Каллену. Он смотрел на меня с нескрываемым интересом, и мне стало плохо. Висконти привел меня сюда не случайно. Он знал. Он знал, что я передала данные, и теперь издевался надо мной, показывая свою власть. Он мог уничтожить Семина одним щелчком пальцев, но предпочитал водить его по своему банкету, как прирученного медведя. И я была частью этого представления.
— Пойдем, я покажу тебе самое интересное, — Висконти взял меня за локоть и увел от Semина к столу с баккара. Он сел и жестом предложил мне место рядом. Игра шла на огромные суммы. Висконти не смотрел на карты. Он смотрел на крупье, на других игроков, на меня. Он поставил крупную сумму на «банкира» и выиграл. Затем еще раз. И еще.
— Удача сегодня на твоей стороне, Артемио, — заметил один из игроков.
— Не удача, — мягко ответил Висконти, его пальцы легли на мою руку, лежавшую на столе. — А холодный расчет. И хорошее чутье. Я всегда чувствую, когда шансы в мою пользу.
Его взгляд был прикован ко мне. Он говорил не об игре. Он говорил обо мне. О том, что я — его ставка. И что он уверен в своем выигрыше.
Он проиграл следующий раунд. Нарочно, как мне показалось. Он улыбнулся, как будто потеря крупной суммы была для него пустяком.
— На сегодня хватит, — он встал. — Пойдем, я отвезу тебя домой.
Вся дорога обратно он молчал. Когда мы подъехали к моему дому, он выключил двигатель и повернулся ко мне.
— Ну что? Понравился тебе вечер? — спросил он. Его лицо в свете фонаря было похоже на маску.
— Это было… впечатляюще, — осторожно ответила я.
— Мир, Элиана, — произнес он, — делится не на тех, кто соблюдает закон, и тех, кто его нарушает. Он делится на тех, кто правит, и тех, за кого правят. Сегодня ты была среди правителей. Пусть и в качестве моего гостя. — Он потянулся и провел пальцем по моей щеке. Жест был почти нежным, но в его глазах не было ничего, кроме ледяного торжества. — Спи спокойно. Скоро ты увидишь больше.