Он не стал ждать моего ответа. Я вышла из машины и пошла к подъезду, чувствуя его взгляд на своей спине. Я не оборачивалась.
Войдя в квартиру, я прислонилась к закрытой двери, пытаясь перевести дух. Весь вечер был демонстрацией силы. Он показал мне свою власть, свои связи, свое пренебрежение к правилам. И он показал, что я теперь часть этого мира. По его милости.
Дрожащими руками я достала телефон. Было уже поздно, но я отправила Каллену короткое сообщение: «Жива. Встречаемся как договорились».
Ответ пришел почти мгновенно: «Видел. 08:00. Будь осторожна.»
Он видел. Значит, его команда была где-то рядом. Это придало мне немного сил. Я не была полностью одна в этой игре.
Но лежа в постели, я не могла уснуть. Перед глазами стояли образы: жадные глаза Семина, холодная улыбка Висконти, столы, заваленные деньгами. И его слова: «Ты была среди правителей».
Он не просто развращал меня. Он перекраивал мое восприятие реальности. И самая страшная часть заключалась в том, что часть меня — та самая, что он так старательно взращивал, — находила этот новый мир… невероятно притягательным.
Глава 12
Давление нарастало с каждым днем, как атмосфера перед ураганом. Встречи с Калленом на смотровой площадке стали единственными островками относительной стабильности в моем рушащемся мире. Мы уже не просто обменивались фактами. Он видел, как я разваливаюсь на части.
— Он ничего не говорит, Майк, — я куталась в свое пальто, пытаясь согреть дрожь в руках. Утро было морозным. — Ни новых заданий, ни угроз. Просто… тишина. И эта чертова галерея с казино. Он как будто показал мне ад, а потом захлопнул дверь, оставив меня с этим знанием.
Каллен молча слушал, его взгляд был пристальным и тяжелым.
— Это его метод, Элиана. Он держит тебя в подвешенном состоянии. Заставляет твой мозг достраивать самые страшные сценарии. Он знает, что ты передала информацию о Семине.
— Откуда? — прошептала я, чувствуя приступ паники.
— Не знаю. Может, слежка. Может, у него есть свой человек в нашем ведомстве. Неважно. Важно, что он теперь проверяет твою выдержку. — Каллен сделал шаг ко мне. — Но мы добились прогресса. Благодаря тебе, у нас теперь есть ордер на обыск в «Аэлита Групп». Это первый камень в стене его империи.
Он сказал это, чтобы подбодрить меня. Но в его глазах я увидела не торжество, а тревогу. Он понимал, чем это грозит.
— Он не оставит это просто так, — сказала я, и голос мой прозвучал чужим.
— Я знаю, — тихо ответил Каллен. — Поэтому с сегодняшнего дня к тебе приставлена круглосуточная охрана. Два моих лучших сотрудника. Они будут дежурить у твоего дома, следить за тобой по пути на работу.
Это должно было успокоить. Но стало только хуже. Теперь я чувствовала себя не просто пешкой, а приманкой в клетке.
Ордер на обыск был исполнен через два дня. Это был громкий успех Каллена. В новостях промелькнула скупая информация о «проверке в крупной ритейл-компании», но в наших кругах все понимали — это объявление войны Висконти.
И он ответил. Не на меня. На Каллена.
Это случилось вечером. Я сидела дома, пытаясь читать отчет, и вдруг телефон Каллена, который он оставил на столе во время нашего брифинга утром, разрывается от звонков. Сначала он отзвонился быстро, его голос был спокоен. Потом еще звонок. И еще. С каждым разом в его голосе прорывалось все больше напряжения. В конце концов, он бросил трубку и, бледный, повернулся ко мне.
— Взрыв. Возле дома моей сестры.
У меня похолодело внутри. У Каллена была сестра, одинокая женщина с маленьким ребенком. Он редко о ней говорил, но я знала, как он ее любит.
— Боже… Они…?
— Живы, — он провел рукой по лицу. — Сработала сигнализация. Они успели эвакуироваться до того, как сработало зажигательное устройство. Поврежден фасад, несколько машин. Но они живы.
Он посмотрел на меня, и в его глазах бушевала буря из ярости, страха и беспомощности.
— Это он, — прошептал Каллен. — Это послание. Мне. И тебе. «Я могу дотянуться до anyone. В любой момент».
В ту ночь я не сомкнула глаз. Я представляла его сестру, ребенка, бегущих из дома в чем были. Представляла лицо Каллена. И понимала — это моя вина. Я втянула его в эту войну. Я, со своей слабостью, своей податливостью чарам Висконти.
На следующее утро Каллен выглядел постаревшим на десять лет. Наша встреча на смотровой площадке была молчаливой. Он просто стоял, смотря на город, и его сжатые кулаки говорили красноречивее любых слов.