Добро пожаловать в цикл «Сильные попаданки» — романтическое фэнтези о древних драконах, истинных чувствах, опасной магии и девушках, способных изменить судьбу целого мира.
Глава 2. Невеста, которая не опускает глаз
Ходить по льду в тонких носках — плохая идея. Но выбора у меня не было.
Я старалась не отставать. Аэртгар шёл чуть впереди, не оставляя следов — ни пара, ни инея, ни звука. Только тяжесть его присутствия давила на плечи.
Место, в котором я оказалась, на “дом” не тянуло вообще.
Это был не просто замок — скорее, ледяной собор, вырезанный из снега и тьмы. Высоченные своды, уходящие в темноту, колонны, оплетённые инеем, длинные коридоры, в которых эхо наших шагов тянулось слишком долго. В стенах то там, то тут мерцали тусклые огоньки, будто в толщу льда замуровали звёзды.
— А где все? — не выдержала я минут через пять этого молчаливого шествия. — Слуги, придворные, народ, толпы обожающих фанаток? У такого эго явно должны быть поклонницы.
Он не обернулся.
— Слуги знают своё место, — сказал ровно. — Им не нужно быть на виду. Женщинам — тем более.
— Удобно, — буркнула я. — Спрятал от глаз и сделал вид, что их нет.
Он остановился так резко, что я едва не врезалась ему в спину. Пшеничные волосы качнулись, скользнули по широкой спине.
Аэртгар медленно повернулся ко мне лицом.
Тёмные глаза задержались на моём лице, потом опустились ниже — к вороту футболки, к тонкой цепочке на шее, к пальцам, сжимающим телефон. Вернулись вверх.
— Женщины в моём мире, — произнёс он, как констатацию, — не разговаривают так с тем, кто держит их жизнь в руках.
— Женщины в моём мире, — я встретила взгляд, не отводя, — не обязаны молчать, если кто-то считает их своей собственностью.
Короткая пауза. Лёд вокруг будто стал ещё прозрачнее, звук шагов глухо отдался в сводах.
— Ты не опускаешь глаза, — задумчиво сказал он. — Ни разу, с тех пор как увидела меня.
— Потому что ты мне не начальник, — пожала плечами. — И не бог.
— Я — владыка этого мира, — спокойно напомнил он. — Но, кажется, для тебя титулы ничего не значат.
Значили, конечно. Но признавать это ему — ни за что.
— Люди — значат, — ответила я. — А человеком ты себя ещё никак не проявил.
Он хмыкнул. Даже не хмыкнул — коротко выдохнул носом, как если бы услышал любопытный факт.
— Женщины как ты в моём мире долго не живут, — сообщил он беззлобно. — Хорошо, что ты не из него.
И развернулся, продолжая путь.
Следующую дверь он открыл жестом. Лёд на створках хрустнул, разошёлся волной, и я вошла в зал, от которого у любой феминистки случился бы нервный тик.
Высокие стены были расписаны фресками. Мужчины — высокий, широкоплечий силуэт, то с крыльями, то без — и рядом женщины. На коленях, с опущенными глазами, с распущенными волосами. На одной фреске женщина лежала в объятиях дракона, на другой — склонялась с чашей, на третьей — тянула руки вверх, принимая с неба снежный свет.
Меня слегка подташнило.
— Шик, — сказала я. — Музей патриархата.
— Это история, — отозвался Аэртгар. — Невесты Йоля. Каждая тысяча лет — одна ночь, одна женщина, один ритуал.
Он говорил ровно, без пафоса. Подошёл к ближайшей стене, провёл ладонью по льду. Фигуры на фреске будто стали ярче.
— Смертная, — начал он объяснять, как учитель, — раз в тысячу лет дракон Холода призывает невесту из мира людей. В ночь Йоля кровь дракона и плоть смертной соединяются. Магия закрепляется. Зима продолжает свой ход. Мир живёт.
— А если не соединяются? — спросила я.
Он чуть повернул голову.
— Тогда невеста умирает от разорванной магии. А вслед за ней — мир. — Короткая пауза. — И дракон.
Чудесная перспектива. Спасибо, что предупредил позже, а не раньше, когда я загадывала желание.
— И все эти… — я махнула рукой на фрески, — были с этим согласны?
Он слегка пожал плечами.
— Они понимали свою роль. — Его пальцы всё ещё лежали на ледяной стене. — Некоторые плакали. Некоторые молились. Некоторые старались казаться храбрыми.
Но в итоге все говорили «да».
— Может, они просто боялись сказать «нет»? — я вскинула бровь. — Ты хоть раз спрашивал, чего они хотят?
Он повернулся ко мне целиком. Тёмные глаза сузились.
— Это неважно, чего хочет сосуд, — произнёс он холодно. — Важно, чтобы он был цел и выполнял свою функцию.
— Я не сосуд, — ответила я. — И функция у меня одна: жить, как мне хочется.
Он рассматривал меня с видом человека, которому на стол принесли странное, но потенциально интересное блюдо.