Еда появилась так же просто, как и тепло.
Один его взмах рукой — и на низком столике возле камина возникли тарелки: густой, пахнущий травами суп, хлеб, ломтики чего-то вроде запечённого мяса, дымящийся глиняный кувшин.
Не иллюзия. Запахи были слишком настоящими.
Желудок предательски заурчал.
— Это мне? — осторожно уточнила я. — Или ты сейчас устроишь показательное закармливание перед жертвоприношением?
— Тебе, — кивнул он. — Смертные плохо ведут себя на пустой желудок.
— На пустой желудок я и дома плохо себя веду, — буркнула я и взяла хлеб.
Он сел напротив — не за стол, а так, на мехи, опершись спиной о край кровати. Не притронулся ни к одному блюду. Только смотрел, как я ем.
Я попыталась есть аккуратно. Пару минут. Потом плюнула и перестала притворяться. Горячий суп обжигал язык, но был таким вкусным и… нормальным, человеческим, что хотелось всхлипывать от счастья. Я отломила кусок хлеба, намочила в супе, отправила в рот. Мясо оказалось мягким, сочным. Живот благодарно заурчал ещё раз.
— Ты ешь так, как будто не уверена, что следующий приём пищи будет скоро, — вслух отметил он.
— Потому что я не владыка мира, — пожала плечами я. — У меня нет личных поваров. Есть смены, доставка и “сварить пельмени, пока не отрубилась”.
— Ты напоминаешь волчонка, — неожиданно сказал он.
Я чуть не поперхнулась.
— Это сейчас оскорбление или комплимент?
— Это факт, — ответил он. — Маленькая. Злая. Голодная. Готова вцепиться в руку, которая её кормит.
Я фыркнула.
— Уютное сравнение, — сказала. — Ты сейчас случайно не признался, что кормишь волчат?
Он чуть задержал взгляд на пламени в камине. В голосе на секунду появился другой оттенок — не такой стальной.
— Когда-то в этом замке было больше голосов, — сказал он. — Меньше тишины.
Я замерла с куском хлеба на полпути ко рту.
— Другие драконы? — осторожно спросила я.
— Мой род, — коротко кивнул он. — Мои. Они заплатили свою цену за Йоль. Я плачу свою.
Пауза.
— Сейчас этот замок — мой. И мои невесты.
Он посмотрел на фрески в своей голове — я это почти видела в его глазах — и вернулся ко мне.
— До тебя я не говорил с невестами, — ровно добавил он. — Им незачем было понимать, что с ними происходит. Достаточно было того, что они соглашались.
— А со мной ты разговариваешь, — я откинулась назад, опираясь на ладони.
— С тобой разговор не останавливается, — признал он. — Даже когда я выхожу из комнаты.
Я рассмеялась.
— Можешь попробовать, — сказала. — Вдруг получится.
Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. И снова — тот самый едва заметный выдох, почти смешок.
— Я хочу увидеть момент, — произнёс он, — когда ты сама попросишь меня говорить. Это будет редкое зрелище.
— Не надейся, — парировала я. — В моём мире мужчины обычно мечтают о другом моменте.
— В твоём мире мужчины слишком много мечтают, — хмыкнул он. — Я привык к тому, что беру то, что мне нужно.
— Кроме меня, — напомнила я. — Здесь твои привычки немного… ограничены.
Тёмные глаза блеснули.
— Пока, — тихо уточнил он.
Он поднялся первым, как будто внутри него щёлкнул невидимый таймер.
— Ты говорила, — напомнил он, — что в твоём мире женщина сама решает, кого впустить к себе.
— Да, — я поджала ноги, устраиваясь поудобнее. — Так и работает согласие.
— Покажи, как это выглядит, — предложил он.
— В смысле? — подозрительно прищурилась я.
Он подошёл ближе, остановился напротив.
— Я буду подходить, — сказал. — Прикасаться. Ты можешь в любой момент сказать “стоп” — и я остановлюсь.
Пауза.
— Ритуал всё равно не примет насилия. Мне любопытно, где кончается твоя дерзость и начинается страх.
— Или желание, — пробормотала я.
— Или желание, — согласился он.
Он сделал шаг. Просто шаг. Никаких рук, никаких взглядов — только сократил расстояние. Я почувствовала, как он “давит” — не физически, энергетически. В комнате сразу стало теснее.
— Так? — спросил он.
— Нормально, — ответила я. — Могу ещё выдержать твою аурочку.
Он подошёл ещё ближе. Теперь между нами было чуть больше вытянутой руки.
Ладонь легла мне на плечо. Тяжёлая, тёплая. Большой палец слегка сжал кожу на ключице.
— А так? — тихо.
Я дёрнула плечом, но не отстранилась.
— Терпимо, — сказала. — Пока не душишь.
— Это только твои страхи, — заметил он. — Сейчас я удерживаю только вес твоего тела.
Ладонь скользнула ниже, к талии. Пальцы обхватили её полностью, сдвинув ткань футболки. Его рука почти полностью закрыла мой бок.