— Здесь, — сказал он, — твой пульс скачет сильнее.
— Потому что ты лезешь в личное пространство, — выдавила я.
— Нет, — спокойно возразил он. — Потому что ты представляешь себе, что будет, если я зайду дальше.
Он шагнул ещё. Теперь между нашими телами осталась полоска воздуха толщиной в мысль. Я чувствовала, как его грудь при каждом вдохе едва касается моей футболки.
Вторая рука поднялась. Большой палец упёрся в подбородок, чуть приподнимая, заставляя смотреть в глаза.
— А здесь, — продолжил он, — ты задерживаешь дыхание.
Я попыталась вдохнуть — и только хрипло втянула воздух.
— Ты не боишься меня, — произнёс он. — Ты боишься себя рядом со мной.
— Ты сейчас звучишь как плохой психолог с Reels, — хмыкнула я, стараясь восстановить голос.
— Я не знаю, что это, — честно ответил он. — Но я знаю, что твоё тело честнее, чем твой язык.
Пальцы у подбородка чуть подались вверх. Его лицо оказалось ещё ближе. Тёмные глаза — так близко, что я видела в них своё отражение. Губы — буквально в дыхании.
— Ты не говоришь “стоп”, — тихо заметил он. — Значит, хочешь узнать, куда это дойдёт.
Я слышала собственное сердцебиение где-то в горле. Каждая мышца кричала “беги”, каждая нервная клетка шептала “останься”. Я сжала руки в кулаки, упираясь в мех под собой.
— Я не люблю проигрывать, — процедила я.
— Я тоже, — мягко сказал он. — Вот почему я не тороплюсь.
Он не поцеловал.
Снова. В третий раз.
Просто задержался ещё мгновение настолько близко, что кожа под его пальцами горела, а потом отступил. Руки отклеились от меня. Ощущение пустоты накрыло с такой же силой, как и ощущение его тела секунду назад.
— На сегодня достаточно, — подытожил он. — До края Йоля ещё далеко. Ночь длинная.
Я хрипло засмеялась.
— Прекрасно, — сказала. — Длинная ночь с драконом, который устраивает психологические эксперименты.
Он не улыбнулся. Но в глазах блеснуло что-то, похожее на интерес.
Когда он развернулся к двери, я уже ожидала привычное “смертная” или “невеста”.
— Отдохни, Мира, — сказал он.
Имя прозвучало странно. Слишком человечески в его голосе.
Я приподняла брови.
— Ты впервые назвал меня по имени, — заметила. — Это апгрейд статуса? Была “сосудом”, стала “Мирой”?
— Это напоминание, кого именно я призвал, — ответил он. — Магия выбрала не только тело.
Пауза.
— Вечером я покажу тебе Йоль. Настоящий. Не на фресках.
— Это прозвучало как приглашение на свидание, — не удержалась я.
— Это прозвучало как уведомление о ритуале, — отрезал он.
Ещё полсекунды — и уголок его губ едва заметно дёрнулся.
— Хотя, если тебе так легче, можешь считать, что тебя пригласили.
Он коснулся двери. Лёд, послушный, треснул, отступил. В следующий миг его силуэт исчез в коридоре, и дверь снова запечаталась.
Я осталась сидеть на мехах, поджав ноги, поглаживая ледяной браслет.
Дракон, для которого женщины — “сосуды” и “функция”, не должен был греть мне ноги, вызывать еду, говорить о своём роде и запоминать моё имя. Не должен был почти усмехаться на мои шутки и устраивать игры с границами, соблюдая их лучше, чем кое-кто в моём мире.
Но в его голосе уже была едва слышная трещинка.
И меня почему-то сильнее всего пугало именно то, насколько очень хотелось эту трещину расширить.
Подписывайтесь, чтобы не потерять! Если зашёл Аэртгар и тема ритуальных невест — загляните в мой большой роман «Невеста Первого Дракона».🐉